Джин Вулф - Цитадель автарха

– Ты во многом прав. Известный тебе мастер Мальрубиус действительно живет во мне, а твой старый пес Трискель – в этом Трискеле. Но сейчас это неважно. Если хватит времени, ты сам поймешь, прежде чем мы уйдем. – Мальрубиус закрыл глаза и почесал седые волосы на груди, именно так, как он делал в ту пору, когда я принадлежал к числу самых младших учеников. – Ты боялся ступить на борт этого маленького корабля, хоть я и обещал, что он не увезет тебя ни с Урса, ни даже за пределы твоего континента. Допустим, я сказал бы (заметь, я ничего подобного не говорю, но предположим такую возможность), что на самом деле мы улетим с Урса, минуем орбиту Фалега, которого вы зовете Вертанди, оставим позади Бефора и Аратронь и выйдем наконец во внешнюю тьму, а через нее – в иные места. Испугает ли тебя подобная перспектива после того, раз уж ты уже летишь с нами?

– Никому не по душе признаваться в том, что он боится. И все же меня это пугает.

– Со страхом или нет, но полетел бы ты, если б это могло приблизить приход Нового Солнца?

Мне тут же показалось, что ледяной призрак из бездны уже обвил своими щупальцами мое сердце. Нет, меня не водили за нос, да он и не собирался обманывать меня. Ответить утвердительно – значит, предпринять это путешествие. Я молчал в нерешительности, прислушиваясь к собственному сердцебиению.

– Если не готов – не отвечай. Мы спросим тебя еще раз. Но я ничего больше не могу рассказать, пока ты не ответил.

Я долго стоял на той странной палубе, иногда прохаживался взад-вперед, дуя на замерзшие пальцы, а вокруг толпились все мои мысли. Звезды наблюдали за нами, и глаза мастера Мальрубиуса казались мне лишней парой звезд на небе. Наконец я подошел к нему и произнес:

– Я давно хотел… если бы это ускорило приход Нового Солнца, я бы полетел.

– Не могу дать тебе никаких гарантий. Если бы это только могло приблизить приход Нового Солнца, отправился бы ты тогда? Справедливость и мир – да, но Новое Солнце – такой всплеск тепла и энергии на Урсе, какой он испытал на себе еще до рождения первого человека.

И тут я подхожу к самому удивительному моменту в своем и так уже затянувшемся повествовании. Но тот миг не был отмечен ни особым звуком, ни странным видением, ни появлением говорящего зверя или гигантской женщины. Просто при последних словах я ощутил давление на грудную клетку, как некогда в Траксе, когда я понял, что должен отправиться с Когтем на север. И я вспомнил девушку в убогой хижине.

– Да, – сказал я. – Если бы это могло приблизить приход Нового Солнца, я бы полетел.

– А что, если бы тебе там пришлось подвергнуться испытанию? Ты ведь знал того, кто был Автархом до тебя, и под конец даже любил его. Он живет в тебе. Был он мужчиной?

– Он был человеком – в отличие от тебя, мастер.

– Ты и сам прекрасно понимаешь, что мой вопрос состоял не в этом. Был ли он мужчиной, как ты – половинкой диады мужчины и женщины?

Я покачал головой.

– Ты тоже станешь таким, если не выдержишь испытания. А теперь ты бы полетел?

Трискель положил свою покрытую шрамами голову мне на колени – посланник всех увечных тварей; посланник Автарха, который носил поднос в Обители Абсолюта и лежал парализованным в паланкине, желая передать мне то многоголосие, что гудело в его черепной коробке; посланник Теклы, корчившейся на «революционизаторе», и той женщины (которую даже я, всегда хваставшийся своей безотказной памятью, почти забыл), что когда-то истекала кровью и умерла под нашей башней. Возможно, именно встреча с Трискелем, которая, по моим же словам, ничего не меняла, в конечном счете изменила все. На этот раз мне не потребовалось отвечать; мастер Мальрубиус прочел ответ на моем лице.

– Ты знаешь о провалах в космическом пространстве, которые иногда называют Черными Дырами и откуда никогда не возвращаются ни частицы материи, ни отблески света? Но до сих пор ты не знал, что эти провалы дублируются Белыми Фонтанами, откуда материя и энергия, отторгнутая высшей вселенной, проливается бесконечным водопадом в нашу вселенную. Если ты удачно пройдешь испытание, то есть если нашу расу сочтут готовой вновь бороздить обширные моря пространства, тогда такой Белый Фонтан будет создан в самом сердце нашего солнца.

– А если я потерплю неудачу?

– В таком случае тебя лишат мужества, чтобы ты не мог передать Трон Феникса своим потомкам. Твой предшественник тоже принял этот вызов.

– И не выдержал испытания. Это ясно из твоих слов.

– Да. Но тем не менее он был отважней многих, кого зовут героями. Он первым из длинной череды правителей предпринял это путешествие. Последним перед ним был Имар, о котором ты, наверное, слышал.

– Но Имара, должно быть, тоже сочли непригодным. Мы уже летим? Я вижу только звезды за парапетом. Мастер Мальрубиус покачал головой.

– Ты переоцениваешь свою внимательность. Мы уже почти у цели.

Пошатываясь, я подошел к ограждению. Думаю, моя нетвердая походка объяснялась не только движением корабля, но и остаточным действием наркотика.

Ночь по-прежнему окутывала Урс, ибо мы быстро неслись на запад, и туманный рассвет, который застал нас в джунглях, в расположении асцианской армии, сюда еще не добрался. Через мгновение я увидел, что звезды за бортом будто с неохотой волнообразными движениями перемещаются в небесах. И словно что-то струилось среди звезд, как ветер гуляет по пшеничному полю. Затем я подумал: «Вот оно – то самое море…», и тут же мастер Мальрубиус произнес:

– Это великое море зовется Океаном.

– Я давно мечтал побывать там.

– Очень скоро ты будешь стоять на его берегу. Ты спрашивал, когда ты покинешь эту планету. Не раньше, чем утвердится здесь твоя власть. Когда город и Обитель Абсолюта подчинятся тебе, а твои армии отразят вторжение рабов Эребуса. Возможно – через пару лет. Но, быть может, и нескольких десятилетий окажется недостаточно. Мы оба явимся за тобой.

– Ты нынче не первый, кто говорит мне о грядущей встрече, – признался я.

Произнося эти слова, я почувствовал легкий толчок, как бывает, когда ведомая умелым рулевым лодка причаливает к пирсу. Спустившись по трапу, я ступил на песок, мастер Мальрубиус и Трискель последовали за мной. Я спросил, останутся ли они со мной, чтобы помочь советом.

– Совсем ненадолго. Если у тебя есть еще вопросы – спрашивай сейчас.

Серебристый язык трапа уже медленно втягивался в корпус корабля. Казалось, он еще не был полностью поднят, когда корабль взмыл вверх и унесся через ту же скважину в реальности, которой прежде воспользовался зеленый человек.

– Ты говорил о справедливости и мире, которые принесет Новое Солнце. Справедливо ли с его стороны вызывать меня в такую даль? И какое испытание я должен выдержать?