Лев Жаков - Чудес не бывает

–Ничего, кроме того, что там что-то происходит. Нечисть.

–Можно сказать и так, - покивал дед белой бородой. Глаза его были полузакрыты, на меня он не смотрел. Пока что, подозреваю. - Люди приходили жаловаться. Уже почти месяц, как на улицах города появилось нечто странное, что нападает на людей. В основном пугает. Иногда нападает на взрослых мужчин. Очень странное поведение, несвойственное известным видам нечисти и нежити в этих краях. Внешний вид никто не смог описать достаточно четко, описания разнятся от пострадавшего к пострадавшим. Боггарт? Маловероятно, крайне маловероятно. Наверняка не он. Но что? Зомби? Некому этим заниматься.

Тут он на меня посмотрел, и мне стало неуютно.

–Не знаю, дед, - пробормотал я. - Тики отрицает свою причастность.

Он продолжал пронзать меня острым взглядом:

–Ты ведь можешь определить, когда человек говорит неправду. Как Эмир, - он утверждал, не спрашивал.

–Могу. - Глупо отрицать очевидное. - Но Тики умеет защищаться. А я не могу лезть под его защиты.

–Понятно, - сказал он.

Не стал уточнять, не могу или не хочу я это делать. Потому что могу, если честно. Технически. Но не способен совершить такую подлость по отношению к мальчишке.

–Я ему доверяю, - сказал я.

Пытаюсь, добавил про себя.

Арбин вскинул неаккуратную бровь, но промолчал.

Закипел чайник, тоненько засвистел паром на одной ноте. Дед кивнул в сторону, и меднопузый рванулся с огня на столик, плеснув немного кипятка в пламя, отчего то сердито дернулось, шикнув.

Я обхватил горячую ручку чайника тряпочкой и разлил напиток по чашкам. Какое-то время мы молча пили дымящийся терпкий чай.

–В общем, - вздохнул дед, возвращая чашку на столик, - тебе опять придется разбираться с этим, чем бы оно ни оказалось. Горожане во главе с мэром и начальником городской стражи прониклись к тебе доверием. Они хотят тебя в качестве защитника. Ты показал себя как хороший маг, способный справиться с нечистью. Ясно?

–Более или менее…

–Вот и прекрасно.

Я сидел, расстроенный.

Что мне делать? Бродить по улицам ночами, ожидая, когда неизвестная гадость прыгнет мне на шею?

С другой стороны, почему нет? Какая-никакая работа, если задуматься. Если у меня что-нибудь получится, я могу стрясти с них рекомендации: после окончания Школы займусь выведением нечисти. Опыт у меня будет, высшее образование тоже, с пропиской что-нибудь придумаем. Стабильный заработок, свой домик, народ уважать будет, при встрече шляпы снимать и бормотать под нос: "Наше почтение, мастер Юхас!"

–Юхас!

Я очнулся:

–Да?

–Рано мечтать. Сходи туда, расспроси народ, походи по улицам ночью, я тебе выпишу разрешение. Прямо сейчас и отправляйся.

Вышел я с тоской.

Впрочем, все лучше, чем сидеть и писать отвратительные стихи, сказал я себе. Сходил, оделся теплее, взял посох, перекрестился, сплюнул три раза через левое плечо, плюнул и пошел.

В питейном заведении на улице Медных Грошей меня знали: я брал у них тогда пузырек водки, и трактирщик запомнил меня на всю жизнь. И когда я с тех пор заходил иногда, он был весьма предупредителен.

Я сел в угол, взял стакан прокисшего яблочного сока (вином это нельзя было назвать) и какой-то сухарь и пристроил свои острые лопатки к стене, вытянув ноги под стол.

Пока я пробирался запорошенной дорогой к городу, я замерз. На улицах снег превратился в мокрую грязную кашу, мои сапоги промокли, а с ними и ноги. Я сидел, посасывал "сок", грыз сухарь и иногда передергивал плечами: постепенно согревался.

Народу было немного, что показалось мне непривычным: обычно по вечерам здесь шум, гам, дым коромыслом.

Пришел толстый трактирщик и печально предложил девочек, выпячивая нижнюю губу.

–Тогда не надо.

Он постоял, помялся.

–Что еще? - мне было стыдно таким тоном говорить с человеком старше себя.

Он, кажется, не обратил внимания.

–Бизнес страдает, ваша волшебность, - вздохнул он.

–Ну и что?

–Так… вы бы это… - вздохи получались все более и более тяжкие, - вы бы, ваша волшебность, разобрались бы, а…

Я только пожал плечами. Зачем еще я здесь?

Он напоследок изобразил еще одно тягостное втягивание и выпускание воздуха, после чего удалился, бормоча себе что-то под нос. Я остался наедине с пародией на вино и невеселыми размышлениями.

После полуночи я часа два рассекал мрак черных улиц, изредка взблескивающих падающим снегом, который ложился на булыжники, чистый, и некому было его топтать, кроме меня.

Попался наряд стражников. Они долго вглядывались в меня, держась за арбалеты и копья, какое-то время расспрашивали, что я видел. Пришлось их разочаровать и продолжить хождение.

Потом я вернулся в "Трех Поросят", просидел там до вторых петухов, отогреваясь стаканом водки (вино не помогло). В темноте опять вышел на холодную улицу, сняв все защиты и вслушиваясь в любые шевеления на два квартала вокруг. Ничего волшебного, страшного или опасного. Чувствовал я себя порядочным дураком в таком состоянии.

Как я вернулся в свою комнату, я еще помнил, а как лег - полный провал. Устал, как пес, а уж вымерз!… Когда меня кто-то будил к обеду, я послал, не разобрав, кто.

К ужину проснулся самостоятельно, но голова болела.

Арбин дал мне после ужина выпить мерзкого настоя, что меня слегка взбодрило.

История повторилась: опять я вернулся лишь к утру, усталый и продрогший.

Обидно, что, пока я гулял по улицам, нечисть не объявлялась. Я что, так страшен? И долго я буду гулять по холодному городу, отпугивая собой всякую гадость?

На третий день, стоило мне устроиться в "Трех Поросятах" (кабак был на редкость уютен) в ожидании полночи, прибежал Тики. Я как раз собирался разложить пасьянс волшебными линдиными картами, надеясь что-нибудь прояснить, но не успел и перетасовать нормально.

Я удивился и не стал этого скрывать:

–Что ты тут делаешь? Почему не спишь?

Он смущенно покрутился на стуле, на который я ему указал, и не ответил. Я еще успел уловить суматошное биение его сердца, пока он не вернул на место свои защиты. Какая высокая чувствительность! Самородок, да и только. Удивительно, при отце, не обладающем и сотой долей подобных способностей.

Мальчишка отказывался объяснять свое появление, равно как и уходить (впрочем, я уже понял, что это связано с Подлизой). Поэтому я кратко объяснил ему правила и привлек к противозаконной игре в волшебные карты.

Мы развлеклись: картинки вылезали из плоских карточных листов и завязывали настоящую битву. Хорошо, что в тот поздний час посетители отсутствовали, а хозяин ушел спать, иначе наши действия привлекли бы к себе нездоровое внимание. С моей стороны выступали целых три Эмира, что очень развеселило Тики. От смеха он чуть не потерял контроль над своими воинами. Зато и я от души повеселился, глядя, как лихо Тики защищался от моего сердитого крошки Высшего Мага не менее крошечным мной.