Алан Фостер - Сын чародея с гитарой

– Ну, чуваки, с меня хватит, вот так!

С этими словами Сквилл ринулся вперед.

– Сквилл!

Даже Ниину поразила необычная храбрость ее брата. Или глупость?

Топор описал зловещую дугу и, попади он в цель, легко разрубил бы выдра пополам. Но Сквилл, будучи несравненно проворнее громадной свиньи, поднырнул под лезвие, сделал кувырок и ткнул мечом, всю свою массу вложив в этот удар.

Несколько опешив от успеха, он вскочил и отпрянул.

Бородавочница взвизгнула и упала на колено. Затем, ко всеобщему удивлению, медленно поднялась. Отчетливо виднелась прорезь в одежде, но никто не заметил крови и потери сил. На глазах изумленного Сквилла и его спутников она возобновила наступление, даже не припадая на покалеченную ногу.

Сквилл, уклоняясь от огромного топора, темпераментно атаковал монстра. И всякий его выпад находил цель, но не производил желаемого действия. Выдр ускользал от страшных ударов, но было ясно, что вечно это не продлится. А когда погибнет он, наступит черед остальных.

Сквилл выдыхался, а его могучая противница не проявляла признаков усталости.

– Тут действует волшебство, – пробормотал Граджелут. – Темная магия.

– Истинная правда. – Красвин, расслабленно стоя в дверном проеме, терпеливо ждал неизбежного конца. – Исвиньи – моя личная телохранительница, и в ходе подготовки она подверглась очень сложному и дорогому регенерационному колдовству. Думаете, только вам на всем белом свете подвластна военная магия? Ее тело обновляется всякий раз, когда получает рану. Вряд ли кто-нибудь из вас может похвастать такой способностью. Рано или поздно она вас всех измотает, так почему бы прямо сейчас не смириться с неизбежным и не сложить оружие?

– У вас, вероятно, дурная болезнь гениталий, которую можно вылечить только щелоком и наждачной бумагой.

Ниина ошарашенно посмотрела на купца.

– Ну, ты, старый увалень, даешь! Вот уж не думала, че ты способен так ругаться!

Купец смущенно потупился.

– Видите ли, юная самка, даже у моего терпения есть предел.

– Да не вертись ты, – прорычала бородавочница, – и я тебя быстро прикончу.

Просвистел топор и высек искры и каменное крошево из пола, где за долю секунды до этого стоял Сквилл. Выдр все еще размахивал мечом. Он нисколько не оробел, но дышал тяжелее.

– Че я слышу? Позволить, чтоб меня прикончила такая гнусная уродина? Да я лучше сигану башкой вниз с самого высокого дерева в Колоколесье!

– Сама знаю, что я не красавица, – прохрюкала бородавочница. – Давай оскорбляй! Меня это ободряет, силенок придает.

– Сквилл! – крикнул Банкан с другого конца библиотеки. – Берегись!

Она защищена чарами.

Он убрал меч в ножны и заиграл на дуаре.

– Пойте! Ниина, придумай какие-нибудь слова.

– Че? – Ниина заморгала. – Банкет, я так спать хочу, еле-еле зенки открытыми удерживаю.

– Тогда пой во сне. Если не хочешь, чтобы из-за тебя погиб твой брат.

Она сощурилась.

– Это как понимать? Шантаж?

Банкан разозлился.

– Ниина, он жизнью рискует, пытается тебя спасти.

– Чувак, да ведь он при этом еще и развлекается. Ладно, как скажешь.

– Да! Спойте! Спойте! – Красвин в дверях ритмично захлопал в ладоши. – С удовольствием послушаю настоящее чаропение. Не то чтобы я сомневался в ваших способностях – все-таки летучий носорог кое-чего стоит. Но поверьте, сейчас они роли не играют. Мудрый и прославленный колдун, зачаровавший по моей просьбе Исвиньи, уверял, что она неуязвима для любого волшебного вмешательства. Так что пойте, пока не охрипнете.

Банкан не реагировал на издевку.

– Сквилл, ты тоже!

Топор грянул об пол так близко от выдра, что сбрил ему волосы на хвосте.

– Петь? Черт бы тебя побрал, кореш, ты че от меня требуешь? Мне дыхалку надо беречь!

Комнату заполнило сильное и нежное контральто. Это запела Ниина, во всю мочь импровизируя под аккомпанемент Банкана. Ее стихи вибрировали в заряженном опасностью воздухе, отскакивали от пола, колыхали страницы раскрытых книг.

Не пристало светской даме

На мужчину с кулаками

Налетать из-за любого пустяка.

Чтоб не разбегались в страхе кавалеры,

Не пора ль красотке вспомнить про манеры?

Не довольно ли валять ей дурака?

Красвин, заметив немедленное воздействие, чаропесни, перестал хлопать.

– Довольно! Хватит! Прекратите!

Естественно, это требование побудило Ниину прибавить громкости.

Барон, размахивая саблей, двинулся к ней.

Виз бросился наперехват, точно и сильно клюнул неприятеля в лоб и запорхал вокруг. Красвин, безумно ругаясь, шинковал и полосовал воздух. У Банкана душа ушла в пятки – птах безумно рисковал. Но остановить Виза юноша не мог, а потому заставил себя сосредоточиться на игре.

Вокруг бородавочницы сгущался серый пар. Она недоуменно хрюкала и отмахивалась, но топор и щит не наносили ущерба тому, что казалось обыкновенным густым туманом. Ниина пела, и происходило самое замечательное превращение в истории чаропевческого трио.

– Не может быть! – взвыл Красвин. – Колдун клялся, что она неуязвима!

И отчасти он был прав – когда Сквилл улучил момент для выпада, его меч пробил кринолин и кружево, не причинив ущерба плоти. Но никто не ожидал появления кринолина и кружев.

Сквилл, разинув пасть, опустил меч и отступил. Ниина умолкла, у Банкана вдруг обмякли пальцы, аккорды утратили стройность. Все были потрясены.

Шипы и кожа сменились гладкой тканью лавандового цвета и элегантными кружевами. Лиф и рукава платья были искусно отделаны рюшами. Благодаря фижмам юбка расширялась колоколом. Изящный капор удерживался на голове атласными лентами, под подбородком их концы были завязаны в пышный бант. Боевой топор превратился в большой зонт, щит – в ридикюль.

С воплем страха и ярости Исвиньи запустила сумочкой в Сквилла, и тот едва успел увернуться. Ридикюль угодил в стеллаж с книгами и лопнул. Показалась яркая подкладка, запахло цветочными духами.

– Что это? – взревела потрясенная свинья. – Что происходит?

И тут она заметила свое отражение – неподалеку, между стеллажами, стояло большое зеркало в узорной раме. В следующий миг раздался дичайший вопль – Банкан и не подозревал, что горло самки способно исторгнуть подобный звук.

Бородавочница отшвырнула зонтик, словно раскаленный кирпич, и с визгом убежала из библиотеки. Это сопровождалось громким шуршанием юбок и частыми ударами тяжелой туши об пол – Исвиньи совершенно не умела передвигаться на высоких каблуках.

Барон Кольяк Красвин, чье секретное оружие совершенно неожиданно ударилось в истерику и паническое бегство, вдруг понял, что его дела плохи. И тогда он злобно обругал незваных гостей и помчался к выходу.