Ольга Кузнецова - Просто солги

Я чувствую, как уже начисто протертый мной подоконник начинает прогибаться. Незаметно, совсем на чуть-чуть. И я будто хочу срастись с ним, хочу прижать ладони к стеклу и осознать, что больше не могу их отдернуть. Хочу нацарапать на девственно чистом оконном стекле свое имя, ее имя. Но почему-то хочу написать не Жи, как привыкла, а Джейн.

(Чтобы стекло было похоже на маленькое надгробие.)

Краем глаза я наблюдаю за маячащей тенью Джо. Туда-сюда… Тень исчезает и появляется в самый неожиданный момент, точно беспокоится. Она изгибается под немыслимыми углами, будто ее что-то ломает на части. И в этот момент мне кажется, что теперь эта тень — уже не тень Джо — она сама по себе.

А у меня тени нет. Нет и все тут. Моя тень сбежала еще тогда, пять лет назад, когда поняла, что я ее больше не вижу. Зачем ей хозяйка, которая даже не замечает собственной тени?

В колено утыкается что-то металлическое, холодное, и я вздрагиваю, но не столько от неожиданности, сколько от смены температур. Краем глаза замечаю — поднос.

— Ты должна хотя бы немного поесть, Кесси, — настаивает Джо. С каких это пор он записался в мои няньки?

— Отвали, — огрызаюсь я и отталкиваю от себя поднос. Сейчас я опасна для всех — остается только повесить над моей головой табличку. Что-то вроде: "Не подходить — сошедшая с ума Кесси".

Он резко хватает меня за воротничок рубашки (на мне его рубашка) и запрокидывает мою голову назад, точно насильно собирается запихивать в меня эту чертову еду. Но вместо этого он заставляет меня смотреть на него. Глаза в глаза. Я не выношу этого взгляда, хочу отвернуться, но он слишком крепко держит меня. Я закрываю глаза.

И, как ни странно, он тут же отпускает меня.

— Ты трусиха, Кесси, — шипит он сквозь стиснутые зубы. — Предпочитаешь прятаться в своей темноте вместо того, чтобы смотреть правде в глаза. Как ты там говорила когда-то? "Когда не видишь — не знаешь"? Но я-то знаю, что ты можешь не и не видеть, но все равно чувствуешь. Разве не так, Кесси? Скажи, что это не так.

Но я не могу ему ничего ответить, потому что каждое слово из моих уст — заведомая ложь. Он это знает, я это знаю.

Он слишком близко, и соблазн слишком близко. Совсем рядом — на расстоянии вытянутой руки. И я не выдерживаю напора — резко поворачиваюсь, так, чтобы он не видел моего лица, и утыкаюсь носом ему в плечо. Судорожно я вдыхаю аромат, исходящий от его тела, как будто дышу я в последний раз. Но затем понимаю — уже, я уже не дышу.

Глупо притворяться, задирать голову слишком высоко. Глупо представлять себе, что ты всемогущая Кесси, которой любое дело по плечу. Глупо, потому что я такая же, как и миллионы других — одних друг на друга похожих — такая же слабая. Звезда, которая хочет, чтобы вокруг нее крутилось ее личное Солнце.

Я сжимаю в своих руках его теплую шею и чувствую, как реактивными толчками передвигается кровь по его организму. Чувствую исходящую от него жизнь.

— Джо, милый Джозеф… — шепчу я одними губами, но он, кажется, и так слышит каждое мое слово. — Я устала. Ты даже не представляешь, как я устала…

…

Мне кажется, что его в моей жизни никогда не было. Была только его злая, немного даже звериная, ехидная усмешка. Были его вечные "Кесси, ты же сильная". Но его самого. Не было.

Я теряю ощущение реальности. Перестаю распознавать границу того, что мне чудится, и границу того, что происходит на самом деле. Это невозможно разъединить — и теперь в моей голове существует только этот коктейль из вымысла и правды. Из того, о чем Ким когда-то мне не солгал.

Я уже специально не закрываю дверь ванной, потому что знаю, для него закрытая дверь — это как приглашение, красная тряпка.

Опираясь о холодные края раковины, я внимательно изучаю собственное отражение, но понимаю, я — это уже не я. Я просто не могу быть этой девушкой с тусклыми, торчащими в разные стороны волосами. Это не под моими глазами за несколько ночей выросли ярко-фиолетовые круги, синяки. Это не я кусаю до крови и без того иссушенные губы. Это не я… Не в этом мире. Не сейчас.

Затем мой взгляд перемещается на неприметный кран бледно-хромового цвета. И что-то щелкает в голове. Я начинаю открывать-закрывать его, одновременно следя за густой водной струей. Горячо-холодно…

Это напоминает увлекательную детскую игру, когда вода появляется из ниоткуда и исчезает вникуда. Это напоминает мне о прошлом, о той придорожной гостинице, когда я была еще слепа. (Когда Ким еще был рядом.)

И мне кажется, что меня невозможно снова провести. Сейчас, когда на моей стороне столько преимуществ.

Но в моей жизни все странным образом, по какой-то не понятной мне закономерности повторяется. Снова широкая ладонь накрывает мою, и я снова вздрагиваю.

— Не надо, Кесси. — Уже другой голос. Голос, принадлежавший парню, который когда-то был плохим.

Моя рука трясется, покрывается мелкой необратимой дрожью, и я, приложив над собой усилие всей своей воли, заставляю себя отнять ее от мокрого водопроводного крана. Мои глаза открыты, но я снова не вижу. Притворяюсь, что не вижу. Или, на худой конец, в самом деле снова ослепла.

Чтобы хоть как-то успокоить себя, я запускаю обе руки в волосы и на мгновение задерживаю кончики ногтей в коже головы. Думаю о том, чтобы пробраться к себе в мозги и убрать оттуда все лишнее, очистить свой мозг от всякой дряни.

— Я знаю, тебе надо развеяться. У меня на примете есть одно местечко.

— Какого хрена, Джо?! — вскипаю я и резко кидаю на него озлобленный взгляд. — Эти придурки украли Жи! Ты не понимаешь или просто не хочешь понять?

— Ты действительно хочешь…?

Но он не договаривает — я обрываю:

— Идиот, ничего. Я не хочу от тебя ничего! — Последнюю фразу я выплевываю ему прямо в лицо, чтобы хоть раз в жизни оправдать его мнение обо мне. Чтобы понял, я не такая тряпка, какой теперь кажусь со стороны.

Ванная слишком узкая для нас двоих — мы зажаты между четырьмя похожими одна на другую стенами. Здесь даже дышать трудно. И находиться, не касаясь друг друга, фактически не возможно. В этом ограниченном пространстве слишком явно слышно, как бешено стучит мое сердце, и как редко — его. Помимо того, что он почти не дышит, так он еще и почти неживой. Еще чуть-чуть — и я поверю в то, что он — всего лишь моя очередная фантазия. Но боюсь, что даже в этом случае он не поверит в то, что Лгунья Кесси тоже ему причудилась.