Звереныш - Рита Хоффман
— В иные. Времена. Тебя назвали бы «эрги». — Низкий голос тролльконы, казалось, заставлял дрожать даже кости. — Лишенный чести. Мужчина не должен. Становиться сосудом для силы. Мужчина дает. А не берет.
— Но древний бог… — начал было Вольф, вспомнив историю, услышанную от Иных.
Троллькона терпеливо кивнула.
— Именно. Он был. Богом. Тех, кто был против. Он подавлял силой. Ты бог, мальчик?
Вольф медленно покачал головой.
— Восемьдесят сейдманнов. Сожгли заживо. Вместе с сыном конунга. Потому что те. Лишили себя чести. За убийство. Сейдманна. Не полагалось наказания. Так их всех. И уничтожили.
— Это было давно! — возмутился Сурдри. — Ты пугаешь мальчишку!
— Я говорю ему. Правду, — возразила троллькона.
— Я слышал о немужском колдовстве от Анке, — попытался защитить ее Вольф. — И не испугался.
— Завеса. Уже касалась тебя. — Пальцы тролльконы удивительно точно легли на все еще болевший бок. — Ты платишь. Собой.
— Я знаю, — прошептал Вольф.
— Не только. Тело.
Он вскинул голову, но задать вопрос не успел.
— Потом. Поймешь. — Троллькона склонилась к нему. — Оставайся. Я знаю больше. Чем старухи.
— Он не останется, — холодно заявил Сурдри. — Я приказал обучить его, я…
— Используешь!
От ее рыка проснулись волки. Они подняли головы и навострили уши, самый крупный обнажил клыки, явно угрожая Светлейшему.
— Я вижу. Твои намерения. Скользкий альв. — Троллькона стиснула плечо Вольфа. — Тебе нужен. Пес. Для грязной. Работы. Чтобы скрыть. Твою ложь.
— А тебе нужен очередной щенок, которого можно вскормить! — рявкнул Сурдри. — Если последний из Дитрихштейнов умрет, Завеса выпустит всех тварей, которых порождала веками, и они доберутся даже до твоего проклятого леса!
— Железного леса, — спокойно поправила его троллькона.
— Мертвые не должны возвращаться. Мы не можем допустить этого. — Сурдри, казалось, едва сдерживался, чтобы снова не закричать. — Помоги нам!
— Оставь мальчишку. Мне.
— Нет!
— Знаем мы, как тролльконы поступают с мужчинами.
Вольф резко опустил голову и уставился на корень, который почему-то не был спрятан под одеждой.
— Альрауна. — Троллькона фыркнула. — Где была. Твоя защита. Когда мальчишку. Едва не раздавил. Утбурд?
— Не раздавил же, — деловито ответил корень. — Его хребет крепче, чем тебе кажется. К тому же это мог быть всего лишь шонверфинг[40]. Ты ведь мастерица в этом трусливом деле.
— Тратить силы. Чтобы напугать альвов? Оно того. Не стоит.
— Ночь на исходе, а вы так и не договорились. Я думал, что ты мудрее.
— Я хочу. Мальчишку.
— Он не оставит его тебе. — Корень пошевелил отростками.
— Тогда я. Ничего не расскажу.
Сурдри издал раздраженный стон и закатил глаза. Вольф же по-прежнему следовал указаниям Хеды и Герды — больше слушать и меньше говорить.
— Я обучу его. Начертанию бандрун. И гальдраставов. И шонверфингу тоже. Его дух. Понимает, как обращаться. К Завесе. И тварям. Но его голова. Нет. — Троллькона мягко постучала кончиком пальца по виску Вольфа. — Он сожжет. Себя. Не получив. Ничего.
— В твоих словах есть смысл, — неожиданно согласился корень. — Мальчишка слишком много отдает и вскоре превратится в уродливое подобие человека, если не научить его обращаться с силой мудро. Эй, альв! Она ведь дело говорит.
— Я не оставлю Вольфа здесь! — упрямо повторил Сурдри.
— Вольф. — Его имя троллькона едва ли не промурлыкала. — Сама судьба. Привела тебя сюда. К матери волков.
— Я должен защищать эрбпринца.
При этих словах Светлейший вскинул голову и прищурился, недоверчиво глядя на Вольфа сквозь языки пламени.
— Не должен, — возразила троллькона.
— Не хочу, чтобы твари, подобные этим утбурдам, убивали людей. А если Леонхарт умрет, то именно это и случится, верно? — Вольф задрал голову, чтобы посмотреть на суровое обветренное лицо, склонившееся над ним. — Зачем мне сила, если я не смогу никого защитить?
Густые брови тролльконы сошлись над переносицей, она долго глядела на него, обдумывая услышанное, а затем медленно произнесла:
— Ты станешь. Оружием. Но хозяина. Должен выбрать сам. Альву ты ничего. Не должен. Как и старухам. Воспитавшим тебя.
— Я хочу учиться, — уверенно заявил Вольф. — И если ты позволишь, я буду приезжать сюда, чтобы ты делилась со мной своей мудростью.
— И ты. Отдашь мне то. Что я попрошу.
— А я говорил… — проворчал корень.
— Чего ты хочешь? — Вольф сжал кулаки и выпрямил спину.
— Узнаешь. Когда повзрослеешь, — серьезно ответила троллькона. — А пока. Я наведаюсь к Завесе. Но не ради альва. А чтобы помочь. Защитить твоего эрбпринца.
Ей не потребовались ни вардлокур, ни сейдхьялль — глаза великанши затянул туман, голова откинулась, а рот открылся в немом крике. Она словно окаменела, ее сердце затихло — Вольф больше не слышал его биения. Воспользовавшись этим, Сурдри горячо зашептал:
— Ты не знаешь, на что соглашаешься!
— Так расскажи мне, — потребовал Вольф.
— Тогда ты не захочешь возвращаться, и троллькона придет в ярость.
— Трусливый рыжий альв пытается сказать, что мать волков может потребовать что угодно, — проворчал корень. — И когда я говорю «что угодно», я именно это и имею в виду, мальчишка.
— И что мне делать? — Вольф развел руками.
— Ты уже пообещал тролльконе вернуться. Решишь обмануть ее — варги придут за тобой. — Корень лениво пошевелился. — Плата за знания может оказаться ужасной, но никто не обучит тебя лучше.
— Я знаю кое-что о бандрунах, — уязвленно заявил Сурдри.
— «Кое-что», — передразнил корень. — «Кое-чем» род Дитрихштейнов не защитить, идиот.
— Не смей меня оскорблять! Мое терпение не бесконечно, альрауна. К тому же идиот не прожил бы столько веков, оставаясь Светлейшим из альвов.
— Ты очень везучий идиот, — фыркнул корень.
Вольф слушал их перепалку краем уха. Выросший с хагазуссами, он привык к ссорам и научился не обращать на них внимания, погружаясь в собственные мысли. И сейчас эти мысли казались как никогда тяжелыми.
Он должен защищать эрбпринца, но Хеда и Герда успели обучить его лишь гальдру и вардлокуру. Конечно, есть еще и яды, отвары, вызывающие слепоту, но что он сможет сделать, оказавшись лицом к лицу с убийцей? Бальдр показал, как держать меч, темные альвы — кинжалы, но достаточно ли этого? И кто сказал, что бой будет честным?
Что такое бандруны, Вольф представлял смутно, а слова «гальдрастав» и «шонверфинг» и вовсе слышал впервые. Хагазуссы знали многое, но им не хватило времени, чтобы обучить его, а ему, Вольфу, — ума, чтобы понять. Он был всего лишь ребенком, выросшим с собакой. Герда и Хеда потратили очень много сил на то, чтобы научить его хотя бы говорить и справлять нужду в положенном месте.
Поморщившись, Вольф опустил голову и уставился на свои испачканные землей руки. Как ни хотелось думать, что сейчас он понимает все, от правды было не уйти:
