Байрон Прейс - Последний дракон

— Вы прекрасны, как всегда, — сказал врач. Он устало поднял свой небольшой шелковый мешок с пола у кровати и встал. — Мне пора.

Эвирайя шаловливо улыбнулась:

— Я, возможно, поспешила отклонить ваши рекомендации, — сказала она, — но благодарю за все, что вы для нас сделали.

С легким нетерпением молодой врач кивнул и направился к двери. Когда он спустился по лестнице, Эвирайя повернулась к отцу:

— Что такое случилось, что вы и Толчин со всех ног примчались сюда из дворца? Наш рудокоп пригласил фандорцев на чай?

— Не ерничай, — хмуро сказал отец. — Он…

— Подождите, — прервал его Кайерт. — Это касается Семьи, но не окружения.

Все головы повернулись к Мезору.

— Я подожду снаружи, — сказал молодой человек.

— Внизу, — предложил Толчин.

Советник принцессы кивнул:

— Конечно. Поболтаю пока в саду с медвежонком.

Гиброн подождал, пока шаги Мезора стихнут на лестнице, и спросил:

— Почему ты держишь этого человека при себе, Эвирайя?

— У моей жены много дел последнее время, — вмешался Кайерт, — она не может всегда полагаться только на мое мнение. Мезор помогает ей, когда меня нет рядом.

— Мезор всего лишь советник, — тихо ответила Эвирайя. — Угроза нападения фандорской армии не выходит у меня из головы. Я только тебе, дорогой, могу доверить дела государственной важности.

— Эти дела развиваются от плохого к худшему, — сказал Гиброн. — Фандорцы уже в холмах около леса!

Кайерт покачал головой и обратился к Толчину:

— Мой брат, конечно же, послал корабли навстречу захватчикам!

— У твоего брата был приказ короля на совершенно обратное. Рудокоп открыто бросил вызов генералу и мне!

Сказав это, Толчин повернулся лицом к остальным членам Семьи и вытащил из кармана своего камзола диадему с Рубином.

— Может, это вас убедит.

Леди Эссель ахнула:

— У тебя Рубин!

Алора прямо посмотрела на мужа:

— Что это он у тебя делает?

— Ясветр не считает себя обязанным его носить. Он изменник и предатель!

— Мне трудно это понять, — сказал Кайерт, принимая из рук барона диадему. — Ясветр верен Эфрайону, если не нам. С чего бы это ему так рисковать своей позицией, отвергая…

— Он идет против мнения Семьи! — сказал Гиброн. — Он и Вора считают, что могут управлять страной, не спрашивая нас. Они приказали Талену подготовить небольшую флотилию воздушных кораблей, чтобы напугать фандорцев в холмах. Если эта тактика не сработает, они будут атаковать фандорцев на Камеранской равнине.

Кайерт нахмурился.

— Ясветр планирует использовать только небольшую флотилию? Это глупый маневр. Мы же воюем! — сказал он, крепко сжимая в руке драгоценный камень.

— Ясветр хочет защитить корабли. Он думает, что их присутствие в небе привлечет дракона.

— Дракона?! Что за чушь? Ты же не веришь в это?

Гиброн покачал головой:

— Дракон — это уже не легенда, Кайерт. Я сам видел.

Кайерт был ошеломлен:

— Дракона? В Симбалии?

Толчин кивнул:

— Я думаю, больше нет причин в этом сомневаться. Вора и другие думают, что существо подвластно фандорцам. Почему еще они бы стали так рисковать, нападая на нас?

— Фандорцы или нет, но существо в небе должно быть встречено всадниками ветра!

Кайерт потянулся к дверце гардеробной за спиной стражника.

— Я должен сам увидеть это безумие. Как давно флот Талена отправился в долину?

— До нашей ссоры с Ясветром, — сказал Толчин. — Я не думаю, что ты в состоянии догнать его.

— Дорогой, — сказала Эвирайя с постели, — послушай барона, ты должен…

— Не спорь со мной, Эвирайя!

Кайерт вошел в гардеробную. Эвирайя постучала ногтями. Муж намеревается догнать их. Что ж, скоро они увидят, насколько долго рудокоп сможет не считаться с мнением Семьи.

— Какие у Ясветра планы на оставшуюся часть флота? — спросил Кайерт из гардеробной.

— Они останутся на земле до тех пор, пока не выяснится правда про дракона, — ответил Толчин, продолжавший возбужденно ходить взад-вперед по комнате.

— Мы справимся с любым драконом! — сказал Кайерт. — Тален не должен был соглашаться на такой план, не посоветовавшись со мной!

— Тален до сих пор думает, что ты пропал, — сказал Гиброн. — Он не был во дворце с тех пор, как тебя и Эвирайю вызволили из подземелья. Ясветр послал его в Северный Предел, чтобы набрать и доставить добровольцев.

— Ополчение из Северного Предела? Эти головорезы?

— Вора одобрил.

— Глупость!

Гиброн кивнул:

— Да уж, умственные способности генерала оставляют желать лучшего.

Эвирайя встала с постели.

— Кажется, Ясветр не обращает никакого внимания на то, что мы говорим. Для него что-то значат только мнения Эфрайона и райанки.

— Поэтому мы и вернулись, — сказал Толчин. — Нельзя позволить Ясветру вести войска! Он ничего не знает о войне!

— Он король, — сказала Эвирайя, — это его право.

— Значит, он не должен быть королем, — сурово сказал Толчин, — в этом я согласен с твоим отцом.

Они посмотрели на принца, который появился в форме всадника ветра и покачал головой.

— Я сначала хочу лично оценить ситуацию.

— У нас нет времени! — предупредил его барон. — Ты лучше других должен понимать, насколько нам нужно спешить. Ты же не можешь согласиться с планом Ясветра и генерала Воры!

— Да, — ответил Кайерт, — но я не буду требовать их отставки, не разобравшись. Речь идет не об этом. Речь идет о защите страны.

Гиброн едва сдерживал гнев.

— Послушай барона, — сказал он, — бессмысленно встречаться с рудокопом! Он бросил Рубин, он отверг наши советы! Откажись подчиняться ему сейчас! У нас еще есть время предотвратить кровопролитие!

Кайерт смотрел на Семью. Он знал, что Гиброн и Эссель поддерживают идею свержения Ясветра. Толчин был зол, но Кайерт уже не раз видел его разгневанным. Он знал, что Толчин сейчас смущен тем, что сам попросил послать войска на юг с караваном. За его порицанием Ясветра не в малой степени стояла и его собственная ошибка.

Кайерт посмотрел на баронессу. Согласна ли Алора с мужем? Они были очень близки, но нередко спорили, оба представляли, с одной стороны, интересы купечества, а с другой — казначейства Симбалии.

Принц с удивлением заметил, что Алора тоже смотрит на него.

— Вы согласны с Семьей? — спросил принц.

Алора бесстрастно улыбнулась.

— Монарха можно свергнуть только единодушным голосованием Семьи, — сказала она, — или волей его предшественника. У Эфрайона нет причин требовать отречения, а вы отвергаете первый путь. Мое мнение ничего не значит.