Александр Гейман - Рулетка колдуна

Трор посмотрел на Грэма и подмигнул:

— У Сиэля этот прием получается лучше, чем у Сэпира, верно?

К ним уже подбежали караульные и солонсийцы. Вскоре от восклицаний восхищенных очевидцев, похлопываний по плечам и наперебой звучащих приглашений в дом у обоих зазвенело в ушах. Но тут толпу распихали гвардейцы — к героям дня вышел герцог Солонса собственной персоной:

— Браннбог, я все видел своими глазами!

Он обнял Трора, несколько комично прижимая его к груди, — герцог был не так высок и с брюшком.

— Ко мне, господа, мы с герцогиней заждались вас. Обед через два часа, имейте в виду.

На ходу распоряжаясь о том и о другом, герцог лично проводил их до входа во дворец. На балконе Грэм заметил сухопарую чернявую женщину и двоих детей, мальчика лет десяти и девочку постарше — они во все глаза рассматривали их с Трором.

За обедом выяснилось, что это жена и дети герцога. Мальчик смотрел на Грэма круглыми глазами, а когда переводил взгляд на Трора, его глаза округлялись вдвое. Улучив момент, Трор тихо сказал Грэму:

— В Эшпоре ты смотрел на меня, как сейчас юный Солонса.

«Я и сейчас так смотрю», — подумал про себя Грэм.

Герцогиня меж тем говорила исключительно на светские темы, расспрашивая о пустяках, вроде цветов в зимних садах короля Веселина или рассказывая о недавнем бале в их дворце. О надвигающейся грозе не было сказано ни слова, и Грэм был только благодарен за это. Меж тем, герцогиня Солонса не забывала и о воспитании детей, то и дело отвлекаясь на какое-нибудь наставление:

— Эстино, некрасиво ковыряться в тарелке! Посмотри на принца Грэма — разве он так держит нож и вилку?

Эстино посмотрел на Грэма и спросил, затаив дыхание:

— А вы покатаете меня на своем ручном драконе?

Грэм улыбнулся:

— Сначала мне надо его приручить. Если это удастся, то непременно покатаю.

Герцогиня тут же вставила замечание:

— Почему ты отодвинул творожную запеканку, Эстино? Разве ты не хочешь быть таким же сильным и отважным, как… как…

— Как граф Уварра, — пришел ей на выручку герцог. — Прости, Браннбог, но позволь мне называть тебя так. Скажу откровенно, моему самолюбию солонсийца льстит то, что лучший воин Анорины носит титул одного из домов Солонсии.

— Я думаю, вам польстит ещё больше, — заметил на это Грэм, — что лучший маг Анорины на Большом Круге представлял именно Солонсию. Я говорю о Вианоре, ваша светлость.

— Вот как? — по всему, герцог и впрямь был польщен. — Признаться, я ещё не слышал об этом. Но почему же Солонсию?

— Вианор вписан в именную книгу купечества вашей страны, — пояснил Трор, — в знак признания его заслуг перед ним.

Герцог только развел руками на укоряющий взгляд герцогини. Однако его супругу это не остановило:

— Мне кажется, Рецио, — решительно заговорила герцогиня, — мы могли бы удостоить такого человека как Вианор и более высоким отличием!

— Но, Люцина, наши соседи, — замялся герцог. — Прошу, поговорим об этом позже. В конце концов, наши гости здесь с частным визитом.

Тем временем девочка, подросток лет четырнадцати, воскликнула:

— Ой! Я забыла! Сеньор Трор, у меня подарок для вас!

Она выскочила из-за стола и унеслась прочь из столовой.

— Рецина! — крикнула ей вдогонку герцогиня. — Что за манеры!

Она сделала жалобное лицо и обратилась к Грэму:

— Ах, принц, вы представить не можете, какое это мучение — воспитывать детей. У вас-то, конечно, в крови благородное поведение, а что приходится терпеть мне!

— Но, мадам, — отвечал Грэм, — ваши усилия вполне вознаграждены. Ваши дети такие славные. Хотел бы я, чтобы у меня в Эшпоре были такой младший братишка, как ваш Эстино.

«Его не испортило даже такое воспитание», — подумал Грэм про себя. Тем временем вбежала Рецина и протянула Трору платок с вышивкой:

— Вот! Я это вышила сама, это ваше люденское видение!

Трор поднялся из-за стола и поблагодарил Рецину не только учтиво, но и вполне сердечно.

Грэм кинул взгляд на вышивку — до Интара юной художнице явно было далеко: фея походила скорее на саму Рецину, а золотой змей — на безногую желтую корову. И все же было что-то в этой наивной вышивке — «искорка Астиаля» — подумалось Грэму. И ещё — он заметил — солнце у Рецины было лазурным.

Трор меж тем поцеловал руку юной маркизе и сказал:

— Сеньорита, ваш подарок куда ценнее, чем вы можете представить. Вы — сама маленькая фея. Я попрошу одного своего знакомого художника — вы слышали об Интаре? — как-нибудь посмотреть ваши работы.

— А откуда вы знаете о работах Рецины? — спросила герцогиня Солонса.

— О, но уже по этому подарку видно, что его автор — художник. Значит, должны быть и другие вещи.

Лицо матери непроизвольно расплылось в счастливой улыбке.

Когда герцог остался наедине с женой, та напустилась на него, как тайфун на корабль.

— Какие манеры, какое поведение, Рецио! Мы обязаны помочь бедному юноше. Подумать только, его мать в неволе у этого мерзкого Сэпира!

— Но, Люцина…

— А Вианор! Правда, я его никогда не видела, но он — старший товарищ этих двоих, и этим все сказано. Друг Трора — и он представлял Солонсию среди всех главных магов.

— Но, Люцина…

— Как мы можем не отметить его титулом, Рецио? А этот милый Грэм… Как он сказал про Эстино — «славный мальчик», да? Какой пример для подражания нашему малышу. Ах, если бы у нас почаще бывали такие гости! Не то, что этот хам и мужлан Роксбрик!

— Я согласен, но…

— Почему мы не пошлем войско на помощь королю Веселину?

— Но Люцина!.. …! …!

Зайдя под вечер к своим гостям, герцог Солонса доверительно сообщил:

— Мадам Солонса о вас двоих чрезвычайно лестного мнения. Должен сказать, что пару недель назад у нас был с визитом посланец Сэпира, некто граф Роксбрик, весьма плохо воспитанный господин. И к тому же, он выпил за ужином лишнего… в общем, герцогиня едва не закатила ему пощечину.

Трор и Грэм рассмеялись.

— Мы имели удовольствие наблюдать этого Роксбрика в Просе, дон Рецио, — сказал Грэм. — Сэр Тинн говорил мне, что тот славится по всей Анорине отсутствием манер.

Герцог Солонса несколько нахмурился:

— И именно его Сэпир послал ко мне с миссией? Так, так…

— Он хотел подтолкнуть Солонсию к войне против него, — объяснил Трор. — Характерная повадка Черного. Точно так же он отправил меня в Эшпор, чтобы король Бойтур нарушил свою клятву и выпустил меня на свободу. А Сэпиру это дало бы повод не держать своего слова и сохранить за собой престол Анорины.