Александр Лайк - Закат империй

Он понизил голос и наклонился вперед, заговорщически улыбаясь Морене.

— Мы выбираем то, что влечет вас, маг. Запомни это, запомни навсегда и передай дальше, сквозь Рассвет! Чтобы вы не испугались прежде срока, чтобы поближе подошли к пределу, даже сквозь страх — мы принимаем облик того, что вас манит. Или наоборот, не знаю. Здесь трудно понять, что было раньше. Может быть, вас манит то, в чем может таиться предел.

Мальчик соскочил с жертвенника и заглянул в другую чашу.

— Только мне надоело быть идеалом. Я решил стать мечтой. Но этого ты не поймешь, — он ткнул кулаком Морену в живот. — И не надо тебе этого понимать, а то повесишься. А тебе, — он снова подошел к Клоссу, — я то же самое скажу другими словами. Я остановился на границе. На самой границе. Если бы я был ребенком, мне не хватило бы сил убить воина. А если я стану взрослым, у меня будет память, совесть, жалость… ты знаешь, у вас тоже есть много похожих игрушек. Нет, я не хочу выбирать. Еще в неведении души, но уже обуреваемый страстями и мечтами… так лучше всего. Нет смятения, не на что отвлекаться. Однако, мастер, — он отскочил к Альрихту, — ты, наверное, решил, что я отвлекся? Я думал о тебе и решил, что ты молодец. Ты придумал хорошую угрозу. А знаешь, в чем ее истинная сила? Не знаешь, кажется. Сейчас расскажу. Ужас в том, что единожды помысленное нельзя уничтожить насовсем. Если ты создашь новый, светлый и прекрасный мир, твои идеи найдут лазейку туда. Я верю, что ты честно выполнишь уговор, что ты подаришь людям и серую смерть, и черную гибель, а поскольку ты фантазер и романтик, то будет и белый предел исчезновения в тумане, и серебристое лунное чудовище, и прозрачное беззвучное растворение, и много других цветов и оттенков. Верю! Но ты обязательно протащишь в свой мир десяток непобедимых героев, оставишь узкую тропку бессмертия, и снова мелькнет идея воскрешения… я знаю, что говорю. Эртайс тоже был фантазером. Посмотри на себя, мастер! С кем я вынужден спорить? С магом, чародеем и некромантом? Спасибо, Эртайс!

Мальчик отвесил шутливый поклон.

— Вот тот, — он выбросил безошибочную руку в сторону Номатэ, — играет со смертью, как с забавной формой жизни. Он прав, конечно… в чем-то. Но может быть, это позволит тебе понять, почему я боюсь твоего, именно твоего поворота мысли. Мало мне того, что… — он замолчал.

Потом неспешно вернулся в Круг и остановился в центре.

— Наверное, я возьму тебя с собой. Сейчас. — сказал он. — Иначе…

— Не возьмешь, — твердо сказал Альрихт. — Ты не найдешь меня среди нас. А забрать всех сразу тебе не удастся. Нас слишком много и мы сильны. И еще я приготовил для тебя подлость. Большую подлость. Я сделал так, что если ты все-таки возьмешь меня, все, кто идет к Рассвету — все до единого — узнают о моем замысле. И будь уверен: не получив от тебя щедрого выкупа, они его воплотят. А если ты уничтожишь всех, если Свидетеля не будет, тогда… — Альрихт тоже замолчал. Потом решительно вскинул голову. — Тогда я не знаю точно, что будет — возможно, и самого мира не будет — но если он все же возникнет, то это будет безжизненный мир. А где нет жизни, там нет и смерти. Говорю тебе, повелитель пределов, который для нас все-таки прежде всего Смерть: тебе неизбежно придется откупаться. И умнее всего — торговаться со мной.

Мальчик вышел из Круга со сжатыми кулаками. Он был полон тихого бешенства. Смотреть на него было жутко.

— Ты — споришь?! — сказал он звенящим голосом.

— Я звал тебя, чтобы спорить, — леденея, сказал Альрихт. — Я рад, что ты согласился.

— Почему ты решил, что я согласился?

— Ты слишком злишься сейчас. Подобные тебе могут разозлиться так только в одном случае — когда вынуждены согласиться с тем, с чем соглашаться не хочется. Вы не привыкли к уступкам.

Мальчик засмеялся.

— Ты прав. Я не возьму тебя до самого Рассвета. Если можешь — победи! Хотя лучше бы ты проиграл, и твои потрясающие мысли погибли вместе с этим миром. Но заплатить тебе придется немало. Я заберу всех этих, — он обвел взглядом бывших адептов ложи, — их жизни больше не нужны им. Их жизнь — ты, а ты уже не умрешь. И еще, мастер, ты заплатишь мне гарантией господства пределов в следующем мире! Клянись!

— Сначала ты клянись, что отрекаешься от меня, — бестрепетно сказал Альрихт. — Если я приду к тебе до Рассвета, ты не пропустишь меня. И отправишь обратно.

Мальчик яростно посмотрел на него.

— Я уже сказал!

— А теперь клянись, — тихо сказал Альрихт.

— Я не возьму тебя, — бледнея от злости, сказал властитель пределов.

— Клянись!

Мальчик стиснул зубы. Потом медленно, нехотя кивнул.

Беззвучная судорога разорвала мир пополам и снова швырнула половинки друг к другу.

— А я клянусь, что господство твое в следующем мире будет незыблемым. Я, великий бог-создатель, сотворю несчетное множество пределов для людей, и все отдам под твою власть.

Мальчик удовлетворенно склонил голову.

— Отдай мне этих, — мягко сказал он.

— Шестьдесят, — возразил Альрихт.

— Всех! Зачем они тебе?

— Некоторые из них мне нужны!

— Кто они и сколько их?

Альрихт посчитал.

— Ты говоришь, что всего их семьдесят три? — переспросил он. Можешь забрать шестьдесят шесть. Мне нужны семеро.

— Не дразни меня, — предупредил мальчик. — Всех!

— Мы уже клялись друг другу, — сказал Альрихт. — Возьми шестьдесят шесть, прошу!

— Эту цифру ты еще запомнишь, — до ужаса спокойным голосом сказал мальчик. — Тебе шестерки будут в страшных снах мерещиться.

— Я обещал тебе шестьдесят!

— А я, соглашаясь, говорил обо всех!

— Но они нужны мне!

Мальчик пронзительно посмотрел на него.

— Эти? — он взмахнул рукой.

И семь серых теней возникли из ничего, собрались плотной кучкой между мальчишкой и гроссмейстером.

Нерваль, согбенный, с лицом, полным унылой обреченности, жующий бесплотную нижнюю губу. Вельстрем, топчущийся на месте, беспокойно и тревожно оглядывающийся. Угрюмый Тузимир, смотрящий на Альрихта с неторопливой и обстоятельной ненавистью. Надменно поджавший губы Клеген. Аристократически брезгливый Миштект. Номатэ, с живым интересом оценивающий обстановку. И спокойный, немного мрачный Шаддам.

— Эти, — с трудом размыкая губы, выдохнул Альрихт.

— Хорошо, — сказал мальчик. — Они стоят спора. Оставь себе одного.

— Одного? — с ужасом повторил Альрихт.

— Вот сейчас ты подошел опасно близко к пределу, — сказал мальчик. Смертельно близко. Выбирай одного, пока я не передумал.

Альрихт стиснул зубы и медленно протянул руку к Номатэ.