Александр Лайк - Закат империй

— Точно, сумасшедший дом, — сказал Альрихт, отстраненно глядя перед собой. — Это у тебя кризис, Клосс. Сумеречное состояние души и рассудка. Ирчи! Сотри немедленно, сучья мать!

— Должен обратить ваше внимание, господин гроссмейстер, проникновенно сказал Клосс, — что предаться ономастическим изысканиям было предложено именно вами.

— Мало ли какую ерунду я могу предложить? — злобно сказал Альрихт. Все сразу продолжать надо, что ли? Ирчи! Сотри быстро и начинаем!

— Стираю уже, стираю, — пробурчал Морена, ползая по полу на корточках. — Не кричи.

— Если на вас не кричать, хрен мы что сделаем до самого Заката! — с вдохновением странствующего проповедника возгласил Альрихт и чихнул. Сквернословием дело делается, потому иначе лень и разгильдяйство скорый верх берут!

— Цитата? — поинтересовался Клосс.

— Цитата, — вздохнул Альрихт. — Не помню, откуда. Да какая разница откуда, если правда?!

— Все, стер, — Морена выпрямился и вытер руки о колени. — Хороший мелок, въедливый. Начинаем, что ты там хотел?

— Ритуал Призыва. На полной мощности. Постараемся выйти на тринадцатый уровень, или даже выше.

— Вызвать бога? — охнул Морена. — Ну ты вообще! Кто из нас с ума сошел, интересно?

— Бога не бога, а если мы обеспечим тринадцатый, лучше даже четырнадцатый уровень, то будет очень даже неплохо, — обнадежил Альрихт. Вы не удивляйтесь так, кстати. С этим парнем, — он нежно коснулся Темного Пламени, — я и один девятый-десятый уровень отработать могу. Теперь думайте: защиту ложи Вельстрем как делал? Силами ложи, правильно? Причем даже не всей. И взял двенадцатый уровень, хорошо взял, в полную силу. А теперь больше двух третей ложи будет работать так слаженно, как эти лентяи еще никогда не работали — это вам не сети Истины плести! Техника у меня, скромно скажем, совсем неплохая. Плюс вы вдвоем на усилении воли — прикидывая на глаз, можно и пятнадцатый уровень взять. Поехали. Ключ на имя наложу я, так что следите только за точностью. Точность нам нужна самая высокая, а потом еще чуть-чуть точнее. Помоги, Эртайс — начали!

Альрихт взмахнул жезлом.

И Морена заговорил нараспев на древнем языке заклинаний, который полагали вообще самым древним из языков Континента. По преданию, это был язык одного из величайших народов прошлого мира, пронесенный сквозь Закат, Ночь и Рассвет самим Эртайсом. И предание звучало правдоподобно до истинности, потому что на каком же еще языке проклинать, заклинать и чаротворствовать, как не на языке Господа, Создателя нашего? И на каком же языке говорить богу, как не на языке своей родины и своего детства?

А Клосс медленно обходил Круг, зажигая свечи по периметру, и благословенный огонь-охранитель тепло мерцал в его ладони. Он шептал могучие заклятия Границ, и чувствовал их мощь с наслаждением. Он проводил ладонью над линией Круга, и сама линия вспыхивала там, где прошла его рука. Он не торопился, но твердо знал: к тому времени, как Морена закончит первую песнь, Круг должен быть завершен. И он будет завершен.

Альрихт стоял у жертвенника, свершая великое приношение. Его руки двигались размеренно и почтительно; благовония и плоды земные, кровь и плоть встречались с огнем в надлежащем порядке и в нужный срок. И семьдесят мистов с закрытыми глазами стояли вокруг, и с изумительной одинаковостью они делали усиливающие знаки.

Первая песнь была закончена, и Морена начал вторую, а Клосс сменил Альрихта у жертвенника, и теперь гроссмейстер возносил молитву всем богам, и семьдесят мистов в унисон повторяли слова благодарения.

Отзвучала третья песнь, и четвертая, и пятая, и были названы великие Знаки, и призваны Стихии, и установлены Границы. Шестая песнь была неслышной, без мелодии и без слов, и ей соответствовали заклятие Тишины и Немая Молитва. А Семьдесят опустились на колени и замерли в сосредоточении, направляя энергию к мастеру ритуала.

И коротко, как сполох зарницы, ударила и угасла седьмая песнь Морены. Клосс сверкнул в воздухе знаком Беспрекословного Повиновения. Семьдесят вскрикнули и замерли в позе почтения.

Альрихт прижался лбом к теплой грани Темного Пламени и шепотом назвал имя в обрамлении ключей. Всего одно короткое слово.

Клосс похолодел и вздрогнул. Ему показалось, что он расслышал имя и узнал его. Ледяные струйки пота вдруг побежали вдоль позвоночника. Он посмотрел на Альрихта, словно пытаясь беззвучно спросить что-то, и чуткий Альрихт, как видно, уловил его взгляд. Потому что повернулся на миг и безмолвно опустил ресницы. И Клосс решил, что если он выживет сегодня, то больше никогда и ничего не будет бояться. Потому что есть пределы даже у страха.

Едва заметно колыхнулся сгустившийся воздух в центре круга. Альрихт сделал знак Ключа, и сразу — знак Открытых Дверей. Тяжко вздохнула земля. Воздух на мгновение ярко вспыхнул, совершенно ослепив мастера. И произошло еще что-то, для чего не хватало человеческих чувств и слов.

Когда глаза гроссмейстера снова привыкли к полутьме, разгоняемой только светом Круга, призванный уже стоял перед адептами, с неподдельным интересом изучая всех троих. Потом заговорил.

— Смелые люди ходят по краю дня, — сказал он с коротким смешком.

Худощавый, давно не стриженый мальчик лет тринадцати, с темными серьезными глазами. Светловолосый. С исцарапанными загорелыми руками и разбитой коленкой. Он присел на корточки в самой середке Круга Призыва и грустно глянул на комариный укус у локтя. Ему явно хотелось почесать назойливо зудящий красный волдырек, но он сдержался. Только послюнявил палец и потер укушенное место.

— Кто это? — пораженно спросил Морена. Негромко, хотя все-таки достаточно слышно. Мальчик мельком посмотрел на него, но потом вернулся к укусу.

— Зачем звали? — осведомился он, не отвлекаясь от своего главного занятия. — Только не говорите мне, что вы ошиблись. Я разочаруюсь.

— Я хотел говорить с тобой, — сказал Альрихт. Голос у него был противно дребезжащий. Он откашлялся и повторил:

— Я хочу говорить с тобой. Сейчас.

Мальчик встал и подошел к границе Круга.

— Сейчас? — со скрытым неодобрением переспросил он. — Сейчас тебе со мной говорить рано. Подожди.

— С каждым днем у тебя будет все меньше времени, — сказал Альрихт. Близится Закат. Говорить нужно сегодня, потому что завтра времени на разговоры уже не будет.

Мальчик потер нос и посмотрел на Альрихта оценивающе.

— Ладно, говори, — согласился он и вышел из Круга.

Морена издал невнятный звук и попятился. Клосс быстро пробежался взглядом по Границе — не допустил ли он где-нибудь ошибки?