Шавина Виктория - Научи меня летать

Мальчишка поднялся, отошёл к стене. Копать обломком камня было трудно, Хин помогал руками и часто отирал грязным рукавом пот, заливавший глаза. Наконец, он ухватил край серого платка и осторожно вытащил его из земли, отряхнул, развязал полусгнившую нить. Чешуйки тускло заблестели. Мальчишка пересыпал их на ладонь и некоторое время молча разглядывал, потом вновь завернул в платок и сунул его в карман.

Хин долго бродил вдоль берега реки - Солнце уже клонилось к закату. Рыбы безмятежно шевелили плавниками и, ничуть не опасаясь человека, выпрыгивали из воды, чтобы поймать аппетитного балопа[15]. Чёрное платье уана мальчишка отыскал почти сразу - аккуратно сложенное, оно было присыпано багровым песком. Юный Одезри заключил, что оно лежит на берегу не менее часа, а значит хозяин скоро вернётся за ним. Но минул час, шёл второй, а Сил'ан не появлялся.

Мальчишка вздохнул и сел на песок. Две рыбы прыгнули и едва не столкнулись, Хин лишь мрачно хмыкнул. Что-то большое и белое показалось в реке, но мельтешащие рыбьи тела тотчас скрыли своего сородича. Хин снова вздохнул и посмотрел в небеса.

- Ты не собираешься уходить? - вдруг раздался голос уана.

Мальчишка поднялся на ноги и удивлённо пришурился. Сил'ан стоял к нему спиной, по пояс в блестящей от Солнца воде. Густые чёрные волосы окутывали его мокрым шёлком, точно плащ.

- Отвернись, - потребовал уан, не дожидаясь ответа.

- Зачем? - удивился Хин.

- Если не сделаешь этого, клянусь Сайеной, я и слова больше тебе не скажу.

- Ну, хорошо, - удивлённо протянул мальчишка, отворачиваясь. - Откуда мне было знать, что это так важно.

Позади него раздался тихий шорох осыпающегося песка и шелест платья.

- Что тебе нужно от меня? - недовольно спросил Келеф.

Мальчишка повернулся было, и тотчас неведомая сила крутанула его обратно.

- Стой как стоишь, - мрачно добавил Сил'ан.

Хин поджал губы, подумал и сказал громко, но отрешённо:

- Я тебя ненавижу.

- А, - Келеф усмехнулся. - И я не достоин более выразительной ненависти?

Рыжий упрямец опустил плечи.

- Я тебя ненавижу! - вдруг крикнул Сил'ан, пронзительно, судорожно, надрывно.

Мальчишка, вздрогнув, резко обернулся, потрясённо раскрыв рот и выкатив глаза.

- Убедительней, не правда ли? - довольно поинтересовался Келеф.

Хин прижал руку к груди и медленно выдохнул, внимательно и настороженно глядя в оранжевые глаза.

- Ты зря стараешься в любом случае, - спокойно сообщил ему уан. - Меня ненавидит вся моя кёкьё… Как тебе объяснить это слово? Пусть будет "семья" или "род". Вот это больно. А ты… Сам подумай, кто ты для меня?

- Причина многих неприятностей? - неуверенно предположил юный Одезри.

Келеф улыбчиво прищурился:

- Не переоценивай себя. Разве ты заключил договор и заставил меня прекословить аадъё? Если бы я знал, чем обернётся ослушание…

- Ты бы повиновался?

Сил'ан приоткрыл губы, его взгляд стал задумчивым. Потом он провёл рукой по волосам, уже высохшим, и усмехнулся:

- Твоё ли дело?

Мальчишка молча склонил голову. Келеф посмотрел на реку, кипящую жизнью.

- По нашему календарю этой ночью замкнётся кольцо лет…

- Когда ты вернёшься? - перебил его Хин, нахохлившись.

Уан скосил на него глаза, помолчал и признался:

- Когда аадъё велят мне убираться.

- А если нет? - всё с тем же отчаянным и упрямым выражением лица возразил мальчишка. - Наверняка они скучают по тебе.

Оранжевые глаза потеплели.

- Детёныш, - задумчиво выговорил Келеф. - Запомни: лес по дереву, а море по рыбине не тоскует.

Он опустился на песок и Хин последовал его примеру. Сил'ан хитро прищурился:

- Загадать тебе загадку?

Мальчишка неуверенно поджал губы.

- Я вряд ли отгадаю.

- А я отгадал в детстве, - похвасталось изящное существо. - Она нетрудная. Слушай: слюну Бога не могут клюнуть птицы.

Хин захлопал глазами.

- Э-э… И всё? И в чём загадка?

Келеф весело рассмеялся.

- Сдаёшься? Так быстро?

Мальчишка не удержал улыбку.

- Пожалуй, да. И каков ответ?

- Солнечный зайчик, - обняв руками хвост - так как люди обнимают колени - шепнуло дитя Океана и Лун.

Хин задумался, а потом со смехом покачал головой. Уан благосклонно наблюдал за ним, и едва юный Одезри вновь помрачнел, заговорил ласково и выразительно:

"Гораздо лучше знать, что ты презренен,

Чем, будучи презренным, слушать лесть.

Последние судьбы отбросы могут

Надеяться и жить без спасенья.

Плачевна перемена для счастливцев.

Несчастным поворот - на радость. Здравствуй,

Бесплотный воздух, что меня объемлешь[16]".

Мальчишка то хмурился, то заглядывал в глаза, настороженный, постоянно ожидающий беды. А когда Келеф умолк, попросил тихо и жалобно:

- Не уезжай, пожалуйста.

Сил'ан опустил ресницы, не отвечая на ищущий взгляд:

- Если я тебе нужен - дождись. (Хин вздохнул.) Я напишу Хахмануху, чтобы они возвращались и привозили с собой инструменты. Тебе придётся заниматься усердно, чтобы наверстать пропущенные годы.

Рыжий упрямец сотворил согласный жест с сосредоточенным и серьёзным видом.

- Хочешь встретить со мной начало нового кольца лет?

Мальчишка робко улыбнулся. Уан довольно хмыкнул и распорядился:

- Тогда отправляйся в крепость за чистой одеждой. Вернёшься сюда, искупаешься, отмоешь грязь, избавишься от запаха, переоденешься, приведёшь в порядок волосы. Хорошо бы ещё обстричь ногти. Да, умоляю тебя, не забудь сменить обувь.

Хин поднялся на ноги, но медлил уходить.

- Что? - поинтересовался Келеф. - Да, грубо, но я рискую задохнуться.

Мальчишка вытащил из кармана ветхую серую тряпицу и с виноватым видом развернул её. Сил'ан посмотрел на чешуйки.

- Ты сломал калейдоскоп, - заключил он. - Спросишь у Синкопы - он видел, как я его делал. Кость можно взять у местных, только… - Уан умолк, внимательно пригляделся к человеку. - Не вынуждай меня гадать, что у тебя на уме. Я не в настроении.

- Ты сделал его сам? - изумлённо молвил Хин.

Келеф тихо рассмеялся.

- Скоро ты повторишь мой подвиг, - безмятежно откликнулся он. - Я не волшебник и не творю чудес - это и не нужно. Они и так повсюду вокруг. Наверное, ты их не замечаешь. Вчера я нашёл во дворе старое колесо с потрескавшейся ступицей. Как по-твоему, есть в нём что-нибудь удивительное?

Они искали подходящее место до темноты, а потом дожидались, пока звёзды заблестят над гладью реки. Наконец, незадолго до восхода Лирии, Сил'ан велел мальчишке спуститься вниз и встать шагах в десяти от края обрыва. Хин с трудом мог различить в густой синеве собственные руки. Он спотыкался и падал, но, сам себе удивляясь, лишь улыбался всё шире.