Максим Субботин - Ключ к искуплению

— Начались безобразия аккурат прошлым новолунием. Батяшка, — Мешко указал на одно из укрытых тел, — ушел по дрова, да так и не вернулся. Годов-то мальцу много, да умишкой предки обделили. Веселый был, все мечтал. Бывало, пойдет по воду — и пропадет на весь день. Братья ищут его, ноги бьют, а он, болезный, вдоль берега уйдет да встанет, смотрит на какую букашку. Улыбается. Но не сидел в доме, все чем-то помочь хотел. Маялся без дела. Вот родители и позволяли ему в лес ходить — все тропинки знал, паршивец. Все гнезда и норы. А вот не вернулся. Братья-то его посообразительней народились, — кивок на следующие два тела. — Да и те сплоховали. Захотели отомстить за родную кровь. Нашли они Батяшку аккурат возле погоста нашего — покусал кто-то мальца, порасцарапал. Принесли его в деревню, а сами, обалдуи здоровые, все тайком в лес бегали. Отомстить, значит, зверя выследить. Говорили, видели какие-то следы. Какие? Неведомо нам. В то утро дождь прошел, все следы и смыл. Но братья не отступились, выследили-таки супостата. Не сразу, конечно…

Сергей почувствовал, как холод обнимает ноги. Еще немного — и он пустится в пляс, чтобы согреться. Стыдно перед остальными, но тело Вятича бунтовало, взывало к милости своего нового обладателя.

— На свои головы выследили — однажды и они не вернулись. Тут уж мужики собрались кучно, да и пошли целой ватагой на поиски. Нашли. Оба на погосте. Белояру-то несильно досталось — всего горло перегрызли. А вот Чилигу обидели.

— Следы видели? — спросил Сборщик.

— Да, мужики говаривали, натоптано там, аки сборище прошло. Следы все больше человечьи, но видели и вовсе странные. Но напуганы были дюже. Один другого переврать спешил. Обратно чуть не бегом примчались. Глаза бешеные. А ведь не последние работяги. Да и повидали многое.

— Больше жертв не было?

— Окромя брата вашего — никого. Да и его отговаривали, бедолагу. Не ходи, мол. Ан нет, не послушал. Почувствовал что-то, сказал. А что — не сказал. Хотел сам проверить. На тот уж раз мужики не сразу на поиски вышли. Но не оставлять же в лесу. Вооружились кто чем, пошли. Вернулись скоро. Страху еще больше, чем в первый раз. Говорят, зараза по деревьям да травам раскинулась. Черная, будто сажа, но живая. Брата вашего на подходе к погосту нашли. Следов вокруг — тьма. Земля кровью забрызгана. Дальше не ходили. Страх, говорят, взял, точно следит кто из-за деревьев. Мы, знаете, в этом лесу родились и всю жизнь прожили, благодетелем его считали, защитником. Оборонит от лиходейства, ежели что. А тут такое. Одним словом — беда.

Сборщик по очереди подошел к телу каждого из братьев, сдернул с тел покрывало. Сергей уже не чувствовал рук, отчаянно хотелось на поверхность, но он заставил себя смотреть на мертвецов. Батяшке повезло больше всех, если так можно сказать. Вряд ли парень мучился — один порез рассек ему горло, второй — живот. Разрезы ровные и, похоже, глубокие. Несколько небольших укусов на руках и теле, но неглубокие, чуть прокушена кожа. Того же, кого старик назвал Чилигой, рвали почти столь же жестко, как и собрата Сборщика. В теле несчастного зияли глубокие рваные раны, отсутствовали целые куски мяса. И все же и у него повреждения не столь многочисленны, как на теле мертвого Сборщика.

— Такое ощущение, что на первой жертве они только пробовали силы, — проговорила Дарина.

— Кто они? — спросил волхв.

— Не знаю. Волки… может, одинокий секач появился.

— Мужики говорили, что в первый раз видели человечьи следы. Неужто кто волками али секачом правит? Да и не похоже на них. Не те раны, сама посмотри, девонька.

— Но с пробой сил права, — согласился Сборщик. — Смерть от тела к телу все отчетливее. Она обжигает и уже не остановится.

— Подождите, — спохватился Сергей. — А могилы? Кто-нибудь видел могилы? Они разрыты?

— То мне неведомо, — развел руками Мешко. — На первый-то раз мужики особливо по сторонам не пялились. Не до того — больше за братьев переживали. А уж на второй раз и вовсе не до того — до погоста и не дошли.

— Ты же не думаешь на толстяка из имения, — быстро проговорила Дарина.

— На него — нет. На нечто похожее — да.

— О чем вы, ребятишки? — спросил волхв.

Странно, но больше Сергею не казалось, что старик смотрит свысока. Скорее — по-отечески.

— Боюсь, нам придется наведаться на ваш погост, — сказал Сергей.

Мешко вздохнул, покачал головой.

— Жалко мне вас. Сгинете ни за что. Но раз решили — догоняйте господ магов. С ними об руку все спокойнее будет.

Сборщик чуть заметно поморщился, но ничего не сказал.

— Вот только проводить вас некому, — снова заговорил волхв, когда все пятеро поднялись из холода наверх, к солнцу. — Староста выделил одного проводника. Да и тот ушел с магами.

— Почему одного? — насупилась Дарина.

Девушку явно бил озноб, но она старательно пыталась это скрыть.

— Люди напуганы. Но если им приказать — пойдут.

— Так в чем дело?

— Я не позволю им вступить в лес, — спокойно произнес Мешко.

— Батюшка, разрешите… — вступил было в разговор Санко.

— Ступай с миром, сынок, — сказал волхв.

Парнишка тут же сник и поплелся прочь.

— Дорогу покажу я, — добавил ему в спину Мешко. — На мне лежит ответственность за этих людей. Негоже перекладывать ее на других. Сам недосмотрел — самому теперь из горшка хлебать.

— Далеко идти? — спросил Сборщик.

— Недалече. Скоро обернемся.

Лишь в дороге Сергей почувствовал, что начал отогреваться. Теперь, на солнце, при хорошем освещении, можно рассмотреть находку, выуженную из руки мертвого Сборщика. Сергей раскрыл ладонь, все это время плотно сжатую.

— Отец Мешко, как, по-вашему, кому это принадлежит?

Волхв обернулся, с интересом посмотрел на кусок кости: коричневатого цвета, с отчетливыми, почти черными разводами. Определенно — зуб. И даже видны остатки не то корня, не то мяса — темно-красного цвета, со все теми же черными разводами.

— Похоже на клык… — задумчиво проговорил Мешко.

— Только гнилой, — добавила Дарина.

Вдруг поверхность коричневой кости вспучилась, пошла пузырями. Сергей инстинктивно дернул ладонью. Зуб упал в траву. Вверх тут же поднялась струйка удушливого дыма. Пузыри зашипели, но уже через мгновение опали густой, склизкой массой черного цвета.

— Что ты сделал? — спросил Сборщик.

Сергей перевел взгляд на него, затем, щурясь, посмотрел на солнце.

— Они здесь, — проговорил так глухо, что не узнал собственного голоса. — И они поднимают солдат.

В памяти тревожным набатом звучали слова Здебора Вятича: «Тело повторно убитого тобой мертвеца распалось под первыми лучами солнца». С зубом произошло то же самое. Исчез, как только на него упали солнечные лучи.