Максим Субботин - Ключ к искуплению

— В первом послании имелась приписка, — Сборщик помолчал, будто сомневался, посвящать ли спутников в свои знания. — Нам известны некоторые признаки, сопровождающие появление существ с желтыми глазами. В приписке был указан один такой признак.

Несмотря на жару, по спине Сергея пробежали мурашки. Возникшая в голове мысль на время вытеснила из нее все прочие вопросы. Погост — кладбище — отличное место для создания небольшой армии. И, судя по первым жертвам, раны на телах которых смущают даже видавшего виды Сборщика, первые солдаты уже приступили к зачистке территории.

— Вам следовало обратиться к Большому Собранию, — прервала его размышления Дарина. — Это дело для адептов Золотых башен.

— Это внутреннее дело братства, — жестко отрезал Сборщик.

У ворот, ведущих на просторное подворье, Санко остановился.

— Прощения просим, — проговорил немного заискивающе. — Не серчайте. Все дома в деревне заняты, да и не под стать они таким гостям, как вы. Это, — он указал рукой на подворье, — дом старосты. Не извольте беспокоиться за лошадок ваших — накормим, почистим. И вас с дороги стол дожидается да банька. Да только не одни вы в доме будете… — парнишка примолк, исподлобья глядя на реакцию гостей.

Впервые за всю поездку лицо Сборщика дрогнуло в вопросительной гримасе.

— Страх нас обуял, — продолжил Санко. — Два послания батька написал: вам и Большому Собранию. Адепты Золотых башен аккурат вас опередили — только-только в дом их провели.

«Маги здесь?!»

Сергей скрипнул зубами. Этого еще не хватало! А что, если кто-то из них узнает бывшего коллегу?

— Веди, — бесстрастно сказал Сборщик. Его лицо — снова восковая маска.

Странный человек, будто не от мира сего. Понятно: если постоянно иметь дело с мертвецами, волей-неволей начнешь терять человечность. Но если вспомнить добродушного толстяка, который забрал Искру, в нем не было и доли той холодности и отрешенности, которую буквально излучал бледнокожий Сборщик с черными цепким глазами.

Дарина, видимо заметив беспокойство Сергея, направила свою лошадь рядом с его.

— Спокойно, адептов в Золотых башнях много. Далеко не все знают друг друга в лицо, — произнесла тихо.

— Предлагаю поскорее разобраться со всеми странностями и уезжать. Не хочу мозолить им глаза.

— Конечно, — согласилась девушка.

Оставив лошадей заботам местных работников, троица прошла в дом. Аккуратный сруб встретил гостей ароматом свежего хлеба. У Сергея аж живот подвело.

— Сначала за стол или в баньку? — спросил в сенях Санко.

— Сначала дело, — отрезал Сборщик.

— Не побрезгуйте хлебом-солью. Что с голодным брюхом ходить? В холодной вас уже ждут. Вместе и направитесь. Проходите…

В светлой комнате, за столом, накрытым белоснежной скатертью и заставленным посудой со снедью, сидели трое. Мужчина, средних лет, с кустистыми, сросшимися у переносицы бровями и аккуратной бородой, заплетенной в пару косичек. Его пытливый взгляд скользнул по вошедшим, уголки рта чуть заметно опустились. Одет он был в коричневую кожаную куртку, сейчас расстегнутую до середины широкой груди. Под курткой виднелась белая рубаха. На шее огненно-красным горит какой-то камень. Необычный. Огонь в нем пульсирует — то исчезает, то вновь загорается.

— Адепт Золотых башен, господин Драган Эйч, — представил Санко, указывая раскрытой ладонью на бородатого. — И два его помощника: Рында и Курбат.

Помощники выглядели значительно моложе своего начальника — каждому лет по двадцать, не больше. Одеты так же, но без амулетов на шее. Курбат — с открытым, немного женственным лицом, обрамленным длинными, до плеч, волосами. Рында — ширококостный крепыш, с вздернутым носом и круглым лицом, испещренным следами оспин. Его щеки, покрытые сетью красных капилляров, постоянно двигались, будто парень что-то жевал.

— Разрешите представить, — Санко посмотрел на группу Сергея. — Господин Сборщик со спутниками… — он замялся, не зная, как продолжить.

— Сергеем и Дариной, — пришла ему на помощь девушка.

Санко кивнул.

— Я буду в сенях. Если что — зовите.

— Присаживайтесь, — указал на свободную лавку Драган Эйч. — Очень редко удается поработать с людьми вашего призвания.

Казалось, он говорит только со Сборщиком. Ни Сергея, ни Дарины не видит либо не принимает во внимание.

— Какими судьбами? — спросил маг, когда вся троица уселась за стол.

Сборщик, на удивление, не противился, никуда больше не торопился. Похоже, что-то человеческое в нем все же осталось — голод. Да и стол оказался очень неплох: свежий, из печи, хлеб, молоко, творог, блины с маслом, разная зелень и солености, картошка в мундире, горячее и холодное мясо, рыба. Было что-то еще, но Сергей первым делом взялся за мясо — нежную, обжигающую пальцы свинину, запеченную в тесте и сыре. Запивал прохладным квасом — прямо из кувшина, внешние стенки которого покрылись капельками влаги. Он настолько увлекся поглощением пищи, что на некоторое время выпал из обмена любезностями между Сборщиком и магом.

— Это дело братства, — говорил Сборщик, лениво потягивая молоко и закусывая его куском белого хлеба. — Погиб брат. Нам не нужна помощь.

Нам? Интересно.

— Вот и занимайтесь вашим братом, — пожал плечами Драган Эйч. — Наше дело — погост. Не мне вам говорить, уважаемый, насколько важно вовремя разобраться в проявлениях новых недугов. Буде они коснулись человека или растения.

— Вы не понимаете, куда попали, — Сборщик отставил кувшин с молоком, подался вперед, будто хотел схватить мага за грудки. Тот даже не шелохнулся, продолжая смотреть строго и уверенно. — Я чувствую здесь смерть. Странную. Новую для меня. Она витает над домами, заглядывает в окна. Смотрит сквозь глаза жителей. Она всюду и нигде. Уезжайте, прошу вас, братство все сделает, что требуется, — и предоставит Большому Собранию подробный отчет.

— Благодарю за беспокойство, уважаемый, но я предпочитаю все увидеть своими глазами. К тому же это своего рода практика для этих достойных отроков, — маг указал на своих помощников.

— Просите предков, чтобы практика не стала для них погребальной молитвой.

Странное дело, Сергей мог поклясться, что Сборщик не угрожает. В его словах нет угрозы, лишь констатация возможного развития событий. Смущала убежденность. О какой смерти говорит Сборщик? Если все настолько плохо, может быть, стоит вызвать дополнительные силы, ввести карантин? Вот Здебор Вятич расстроится, когда узнает, что его тело подцепило какую-нибудь заразу и вот-вот рассыплется кровавыми струпьями.

Сергей внутренне покачал головой — ну и мысли за столом.