Дьяволы - Джо Аберкромби

ещё бормочущую голову катиться по пыльному полу, отчаянно шарит по страницам «Иллюзий» Кребса двумя покрытыми рвотой пальцами, скулит от жгучих болей в обожжённом запястье и сведённом узлом животе, и, что хуже всего, от своей изуродованной гордости.

Он начал подозревать, что обделался.

 

В один момент Вигга боролась с волчицей. В следующий момент она душила поседевшего старика с окровавленным носом.

— Подожди… — проворчала она. — Я тебя знаю. — Это прозвучало немного рычащим голосом, как будто у неё во рту было слишком много зубов, чтобы говорить.

— К-ч-ч-ч-ч-ч, — прохрипел он.

— А. — она расслабила руки, что потребовало некоторых усилий, и он втянул воздух.

— Вигга, — прошептал он и начал кашлять. Вигга попыталась похлопать его по спине, почувствовала укол боли в плече и увидела, что её рука залита кровью. Он держал меч, и он тоже был в крови.

— Ты ткнул меня мечом! — сказала она.

— Ну, я думал, что ты — это я. — Якоб зацепил пальцем свой скрученный воротник и попытался его ослабить.

— Хм. Я думала, что ты — это я.

— Ну. — Солнышко оторвала полоску от одежды одного из старых трупов и начала перевязывать плечо Вигги. — По крайней мере, себя вы ненавидите больше, чем друг друга.

— Краеугольный камень любой дружбы, — сказала Вигга. Она предпочитала истекать кровью, пока та не остановится сама собой, но если повязка сделает Солнышко довольной, можно и побаловать её. — Почему тебя так волнует, что тебя душат? Ты не можешь умереть.

— Дыхание — одно из немногих удовольствий, которые у меня остались, — сказал Якоб, голос которого почти исчез к концу схватки.

— После этого дела я ухожу на пенсию, — сказала Баптиста, согнувшись в углу и положив руки на колени. — Я выхожу. С меня хватит.

— Ты каждый раз так говоришь, — прохрипел Якоб. Он посмотрел на Виггу, и в его глазах было что-то от затравленного зверя. Даже больше, чем обычно. — Что ты видела?

Вигга облизнула губы:

— Мать, которую я подвела. И товарищей по плаванию, которых я убила. Они сказали, что людей нужно предупредить обо мне... Она почувствовала комок в горле, который было трудно проглотить. — Я позволила волчице стать хозяйкой. Думаю, с сегодняшнего дня мне нужно надеть на неё намордник. Что ты видел?

Якоб нахмурился больше обычного:

— Только правду, — прошептал он.

Но Вигга не слушала. Среди гнилой еды на столе было что-то, чего она раньше не замечала. Белая коробка напротив того упавшего стула. Как будто кто-то испытал настоящий шок, когда её открыл.

— Ты посмотри на это. — она подошла и ухмыльнулась, заставив Солнышко кудахтать, спеша за ней, всё ещё пытаясь закончить перевязку. Пол был покрыт хрустящим ковром из мёртвых мух, прилипавших к подошвам босых ног Вигги на каждом шагу.

На крышке коробки была инкрустирована звезда. Коробка была лёгкая, как будто пустая. Она хорошенько встряхнула её, но ничего не дребезжало.

— Осторожнее! — рявкнул Якоб и тут же закашлялся.

— Да хватит канючить! — сказала Вигга, когда Баптиста в свою очередь похлопала её по спине. — Всегда получается хорошо, не так ли?

— Никогда не получается. — Якоб прищурился, глядя на нее, и медленно, мучительно выпрямился. — Ты уже забыла, что мы видели?

Вигга выглядела озадаченной:

— Что мы видели?

— Боже мой… — он устремил на неё невидящий взор. — Какой дар.

 

Глава 26 «Слишком хлопотно»

 

— Надеюсь, это было не слишком хлопотно, — сказал Фриго, и на его лице отражался свет печи, пока Солнышко наблюдала, как он засовывает лопатой новую буханку.

— Пожалуйста, — сказала Баптиста. — Пока ты получаешь то, что хочешь, тебе насрать.

Фриго пожал плечами:

— Кому не насрать? Получаю, что хочу? Я проявил учтивость, вот что. Вместо грубого признания неприятных истин, о которых мы оба знаем, что они нам обоим известны.

— Я немного устал от танцев, — прорычал Якоб, протягивая ему коробку. Фриго вытер испачканную мукой руку о фартук и взял её. Только Якоб не отпустил. — Признаюсь, я беспокоюсь, что ты можешь нас обмануть.

— Ну, это очень разумное беспокойство, — сказал Фриго, спокойно оглядываясь.

— Какие гарантии ты можешь нам дать?

— Никаких, кроме моей безупречной репутации.

— То есть, никаких, — сказала Баптиста.

Фриго взглянул на внучку и устало вздохнул:

— Почему люди продолжают спорить, когда все знают, что у них нет выбора?

— Потому что они хотели бы иметь выбор, — сказала его внучка.

Фриго ухмыльнулся:

— О, она сообразительная. Такая же сообразительная, как её мать. Твоя лодка ждёт. Отдай коробку и возьми лодку. Или оставь коробку себе и найди другой путь в Трою. Тебе решать.

Якоб кисло хмыкнул и отпустил коробку.

— Замечательно, — сказал Фриго, ухмыляясь. Он взвесил её в одной руке, осторожно встряхнул, затем посмотрел на Якоба:

— Как мне её открыть?

— Понятия не имею, — сказал Якоб, уже направляясь к двери.

— Пока я получаю то, что хочу, — сказала Баптиста, развязно шагая за ним, — Кому не насрать? До следующего раза, Фриго.

— Минутку! — крикнул им вслед Фриго, но дверь захлопнулась, и наступила тишина. Так тихо, что Солнышко почувствовала бы необходимость задержать дыхание, если бы уже не затаила его.

Фриго поставил коробку:

— Теперь можешь выходить, — сказал он и снова начал месить тесто.

Солнышко моргнула, гадая, не разговаривает ли он с ней.

Он прекратил месить тесто:

— Да, ты. Можешь выходить.

Солнышко задумалась, стоит ли притворяться дурочкой. Но теперь ей было любопытно, и как только любопытство овладело ею, она уже не могла освободиться от него. Поэтому она перелезла через перила, легко опустилась на ноги и выдохнула.

Внучка Фриго в шоке отступила назад:

— Черти обосравшиеся! Это эльф!

— Несомненно. — Фриго нисколько не удивился. — С очень лёгкой походкой.

— Откуда ты узнал, что я здесь? — спросила Солнышко.

— Потому что знать вещи — моя настоящая работа. Потому что девушки, банды и азартные игры — всего лишь способы узнать вещи. Потому что знать вещи — это единственная валюта, которая имеет значение. Как тебя зовут?

— Солнышко, — сказала Солнышко.

— У тебя есть эльфийские уши? — спросила девочка, справляясь с удивлением. — Покажи