Джоэл Розенберг - Серебряная корона

– Ты должен выяснить, прав я или нет насчет Пирондэля – того, что он нас предал. Если я ошибаюсь, это легко выяснится: попроси его прислать подкрепление.

– Если ты считаешь это легким, что такое, по-твоему, трудно?

– Если я прав – думаю, пришло время возложить корону на другого князя и убедиться, что новый князь вышлет подкрепление…

– Какого другого князя? – осведомился Фурнаэль. – Оба княжеских сына пали в этой проклятой войне; Эвалин уже слишком стара, чтобы рожать. Прямых наследников нет. Ближе всех стоит, пожалуй, барон Тирнаэль…

– Это не важно, Жерр. – Карл взглянул барону прямо в лицо. – Не важно, потому что мы коронуем тебя. Потому что заставим Пирондэля отречься в твою пользу.

Фурнаэль ответил таким же прямым взглядом.

– Ты требуешь от меня измены моему князю, Карл Куллинан.

– Но что, если я прав? Если он предал тебя, твое баронство и твоего сына? – Карл указал на Томена. – Он умрет здесь, так же верно, как все мы.

Фурнаэль откинулся на спинку.

– Дошло уже до этого, да?.. – Долгий миг он сидел неподвижно, вперив взгляд в Карла.

Потом покачал головой:

– Нет. Ничего не выйдет. Как я могу одновременно защищать баронство и решать, виновен или нет Пирондэль? Мне что – раздвоиться?

– Ты не сможешь раздвоиться, барон. Ты должен отправиться со Словотским и решать все сам. – Карл медленно вытащил меч и плашмя уложил его на ладони. – Мы останемся здесь; и в любом случае – я пришит к месту, пока Эллегон не оправится настолько, чтобы передвигаться. Я сделаю все, чтобы защитить и сохранить Фурнаэльский замок. Даю тебе в том слово Карла Куллинана.

Фурнаэль колебался; Карлу очень хотелось прийти к соглашению, но он понимал: любой нажим оттолкнет барона от единственно верного решения.

Наконец Фурнаэль кивнул:

– Пусть будет так.

– Хорошо. – Карл убрал меч в ножны. – Уолтер, вы должны уйти до рассвета. Сколько человек тебе нужно? Двадцать? Тридцать?

Словотский сплюнул.

– Что глупости говоришь? Это будет самоубийство; Отряд должен быть совсем крохотным – только тогда у нас есть хоть какой-то шанс пробраться в замок.

Он откинулся на стуле, закрыл глаза и умолк – так на долго, что Карл встревожился, все ли в порядке.

Словотский открыл глаза и пожал плечами:

– Значит, так. Состав команды: я, барон, Энрад или Андреа…

– Обойдешься без Энди. Она нужна мне здесь.

– Тогда Энрад – мне понадобится магия. Кроме того, мне нужен кто-нибудь управляться с конями – Рестий хотя бы… Остается одно место. Ахира?..

Гном кивнул:

– Я надеялся, что ты спросишь. – Он оттолкнул стул от стола. – Давайте решим со снаряжением – и пошли паковаться. – Он взглянул на Карла. – Ты уверен, что продержишься до нашего возращения?

– Не уверен. Но буду стараться. Ты видишь другой путь?

– Нет. Я волнуюсь за дракона. Думаешь, он поправится?

– Не знаю. Подождем – увидим.

«Недолго… ждать».

Голос был отдаленный и слабый – но он был. Карл не знал – плакать или смеяться. Он решительно хлопнул в ладоши.

– Ладно, народ, за дело.

Глава 23

И СНОВА БИМСТРЕН

Плох тот план, который нельзя изменить.

Уолтер Словотский бесшумно скользил в ночи, призраком ныряя из тени в тень Бимстренского замка.

В двух сотнях ярдах к западу дюжина крестьянских хибар жались к стене, как мох к стволу дерева. В четырех сотнях ярдах к востоку были главные крепостные врата. Но этот отрезок стены был пуст, травы стояли тут высотой по грудь.

– Осталось немного, барон, – прошептал он Фурнаэлю. Тот тяжело дышал; Уолтер хотел было протянуть ему руку, но побоялся задеть самолюбие старого воина.

Вообще-то это не занятие для старика. С другой стороны, ворчать на тему Фурнаэля бессмысленно: в конце концов, барон – необходимая составляющая любого плана, цель которого – посадить оного барона на трон.

Вот как? А кто сказал, что я должен быть логичен? Я, черт возьми, Уолтер Словотский, а не Леонард Нимой.

Слева споткнулся Энрад. Лапа Ахиры взметнулась, подхватила его и поставила на ноги прежде, чем он упал.

Словотский покачал головой. Может, в магии Энрад и преуспел, но в разведке проку от него – что от быка с колокольчиком. Мальчишка смотрит не под ноги, а в синюю даль – словно разглядывает поджидающего с конями Рестия или вообще то, что творится в неделе скачки отсюда – в Фурнаэльском замке.

М-да… Заварушка может выйти крутой – если холты и работорговцы настроены атаковать всерьез.

Карл, мальчик мой, надеюсь, ты и вправду так хорош, как о тебе думают.

К счастью, в подобной войне оборона дает преимущества – но не неоспоримые. На самом деле все зависит от того, сколько холтов идет на Фурнаэльский замок – или уже подошло к Фурнаэльскому замку. Возможно, сейчас все уже кончено…

Уолтер, старина, не кажется ли тебе, что пора вернуться к тому, чем занят ты? Ты улетел мыслями туда, куда Энрад улетает взором.

Несмотря на брюзжание про себя, он был доволен тем, как идут дела. Хотя командиру нельзя ворчать в открытую, такая молчаливая воркотня помогала Уолтеру сохранять здравый смысл. Относительно здравый, конечно, – но все-таки.

Кроме того, он так и не избавился от восхищения собственными возможностями. В прежние дни – на Той Стороне – он был человек крупный, и хоть и умел хорошо двигаться, ни гибким, ни очень ловким себя бы не назвал.

Давай, паучище, попробуй, поймай, меня…

«Уолтер, Уолтер, – подумал он, – вспомни седьмой закон Словотского: „Всегда прикрывай свою задницу“.

Замковая стража была расставлена неплохо, но кто бы ни расставлял ее, он больше разбирался в поддержании порядка, чем в безопасности: по два стража у редких сторожевых костров на внешней стене, а дозором часовые обходят лишь внутреннюю.

Не надо быть военным гением, чтобы понять: людей здесь нехватка. Охраны у главных ворот внешней стены – кот наплакал, на северном бастионе и вовсе никого нет.

Удивляться, однако, нечему, сказал себе Уолтер. Бастион нужен при активной обороне, это не наблюдательная вышка. Пирондэль – или скорее командир дворцовой стражи – хочет заранее знать о приближении врага, а бойцов на бастион пошлет, когда это станет необходимо.

Словотский одобрительно кивнул. Командир дворцовой стражи был прав: любое крупное войско можно засечь издалека.

С другой стороны, пустота нависших над головой укреплений порадовала Словотского, когда четверка собралась во тьме у подножия стены. Громадные каменные зубцы маняще молчали.