Юлиана Суренова - Город богов

— Черные легенды? Я никогда не слышала ни о чем подобном! — удивленная, проговорила Сати. Она ждала, что то же скажет и ее друг, однако юноша напряженно молчал, глядя себе под ноги, словно боясь, что собеседники найдут ответ в его глазах.

— Ри… — она сразу же почувствовала: что-то не так. И ей тотчас стало не по себе. — Ты хочешь сказать, что это… Что бы там ни было действительно существует? Но откуда ты знаешь, ведь никто в караване никогда…

— Я помощник летописца, — вздохнув, проговорил тот. — Так получается, что с некоторого времени мне становятся известны все тайны каравана…

— Ты никогда ничего не рассказывал мне! — в ее голосе звучала обида.

— Прости, я не мог иначе. Так было нужно.

— Что они такое? — вновь спросил предводитель воров.

Ри молчал.

— Это секрет каравана, — наконец, проговорил он. — Я не вправе раскрывать его даже своим, не то что чужакам.

— Ри, мы должны доверится Лике и ее брату! — с жаром заговорила Сати. — Они хотят помочь нам, и…

— Ты сама не знаешь, о чем просишь! — прервал ее юноша. — Это очень опасные знания.

— Сейчас ты готов защищать свои тайны, — Ларс вскинул голову, пронзая Ри горячим взглядом вмиг вспыхнувших, словно огненная вода, глаз, — хотя и находишься среди тех, кто не представляет никакой угрозы для твоих родных. Но о чем ты думал, когда покидал площадь, шел в храм? Или ты не знал, что хозяину города дано проникать в память стоящего перед ним человека?

— Я не… — юноша просто не думал об этом. Ему казалось… Он полагал, что все зависит лишь от него: если он никому ничего не скажет, то никто не узнает, а караванщик верил, что сможет промолчать под любыми, самыми ужасными пытками… — И, потом, почему я должен верить тебе? Ты ведь откуда-то тоже узнал о рукописях!

— Я знаю о существовании этих свитков лишь потому, что накануне старший купец заплатил мне за то, чтобы мои люди выкрали их из каравана.

В комнате воцарилась напряженная тишина.

— Если так, — спустя несколько мгновений напряженного раздумья тяжело проговорил Ри, — тебе известно куда больше, чем мне. Ведь я лишь слышал о Черных легендах.

— У меня их нет.

— Воры не смоги украсть несколько клочков бумаги? — криво усмехнулся караванщик.

— Мы их не нашли, хотя и обшарили всю площадь. Можете гордиться: вы надежно прячете свои тайны… Однако это вряд ли способно что-то изменить: если нашему Хранителю они понадобились, он их получит.

— Ты хочешь сказать, что он выманил нас ради этих рукописей? Но это глупо: взрослые никогда бы не доверили их нам! — с ужасом глядя на горожанина проговорила Сати.

— Хозяин города ничего не делает просто так. Ему известно о вас куда больше, чем вам самим.

— Это ведь старший купец, да? — внезапно перебил его Ри. — Вы работаете на него? Он приказал выведать у нас все, что мы знаем? И Бур не случайно оказался у храма, когда хозяева города решили, что вам будет легче втереться к нам в доверие и узнать правду?

— Ни Бур, ни Ларс никогда бы не пошли на такое! — воскликнула Лика, до этого мига лишь напряженно прислушивавшаяся к разговору. По ее лицу было видно, что девушка знала, каким ремеслом занимается брат. И, все же, несмотря ни на что, она не только становилась на его сторону, но и готова была с жаром защищать, даже перед судом богов.

— Ри… — Сати повернулась к другу. — Расскажи. Я им верю.

— Сначала пусть он, — караванщик качнул головой в сторону горожанина, — ответит на мои вопросы!

— Хорошо, — кивнул Ларс. — Спрашивай.

— Поклянись мне своей душой, что будешь говорить только правду!

— Клянусь.

— Одного слова мало! — Ри весь напрягся, и, подавшись чуть вперед, впился взглядом сощуренных глаз в лицо Ларса.

— Клянусь вечным сном и бессмертием души. Пусть боги будут мне свидетелями, а наказанием пустота!

— Ладно, — караванщик, наконец, позволил себе немного расслабиться. Он вновь ссутулился, опустил руку на плечо подружки, привлекая ее к себе. — Такую клятву не нарушит даже вор…Старший купец, жрец, хранитель…кто-нибудь из горожан поручал тебе выведать у нас тайну?

— Нет.

— Но ты не удивился тому, что Бур привел нас!

— Не удивился. Он не настолько глуп, чтобы не понять, какой опасности подвергает себя, уводя вас из храма. Ему нужна была помощь и защита, найти которые он мог только здесь.

— Откуда Бур узнал о нас?

— Спроси у него. Я могу лишь предположить, что подслушал какой-нибудь тайный разговор служителей.

— Что он вообще делал на холме?

— Мне было интересно, зачем хозяину города понадобились эти странные рукописи. Ему же, внуку жреца, проще всего разузнать.

— И тот разговор, который он подслушал…

— Возможно, в нем речь шла о вас. И, судя по тому, что он услышал, ничего хорошего вам ждать не приходилось… А Бур… Когда он видит, что его родственники готовятся совершить что-то несправедливое, он кидается в драку и остановить его в такие мгновения не в состоянии даже боги.

— Что ты собираешься делать с нами? Продашь в рабство?

— Нет.

— Почему?

— Вас никто не купит. Вы слишком нужны Хранителю. Никто в городе не пойдет против него.

— Даже твои люди?

— Они подчиняются лишь мне… Но я не собираюсь подставлять их, обрекая на медленную смерть в снегах пустыни. Или и того хуже — в лапах демонов и духов.

— Значит, все же, ты собираешься отдать нас хозяину города?

Ларс ничего не сказал в ответ, и караванщикам это молчание показалось красноречивее слов.

Сати вскрикнула, сильнее прижимаясь к плечу Ри. Тот, с нескрываемым презрением глядя на вора, проговорил, стараясь вкладывать в каждое слово как можно больше желчи:

— Зачем тогда все это?

— Ларс, — кажется, даже Лика начала верить. — Ларс, не делай этого! Я понимаю, ты думаешь сейчас о том, как защитить меня, но…

— И не надейся, девчонка! — вскричал Ри. — Он заботится не о тебе, а о том, как бы нас повыгоднее продать! Конечно, все настолько очевидно, что и сомнений быть не может: мы нужны хозяину города. Раз так, он щедро заплатит своим слугам за наши головы! — он уже был готов вскочить со стула, но слово, соскользнувшее с губ вора, заставило его остановиться.

— Смертью.

— Что?! - он даже не понял, о ком говорит горожанин, о себе или чужаках.

— Сосунок, — беззлобно усмехнулся Ларс, отводя в сторону глаза, в которых плавилась грусть, — пусть мне только восемнадцать…

— Не слишком ли ты молод для предводителя воров? Что ты сделал такого, что заслужил эту «честь»? Или тебе пришлось за нее заплатить хозяину? Ты и сейчас платишь ему верной службой?