Свенельд Железнов - Скоморох

Без большого замаха, коротко и стремительно Силушка стукнул противника. Берсерк шумно выдохнул и отлетел в темноту. Под шестипудовым телом громко хрустнул хворост, запасенный для костра. Без помощи товарищей Берсерк подняться не смог.

— Кто-нибудь еще сумневается? — спросил Силушка, потирая кулак. — Сломаю.

— Добро. Идешь с нами, — Радим улыбнулся. — Дай мне чего-нибудь тело прикрыть.

— Серебро?

— Получишь, как выручим ребят.

— Смотри, не обмани, скоморох. Сломаю.

— Понял. Коли не попадемся епископу, я свое слово сдержу. Все пусть будут свидетелями.

— Договорились…

Силушка отдал скомороху старую рубаху. Похоже, парубок был очень зажимистый, а потому сильно переживал, расставаясь с вещью.

— Не горюй, верну ее тебе в целости. Вот только дело завершим.

— Смотри, не порви…

— Тут уж рвать нечего. Прореха на прорехе.

— Я сказал. Чуть что — сломаю.

На рассвете костер затушили, посчитали ночную добычу и отправились спать. Радима и Силушку Куря повел на уютное пепелище у Городища. Там, на теплых дерюгах, они и прикорнули.

Глава 6

Встав около полудня, скоморох со товарищи отправился к Волхову, где умылся, привел одежду в порядок. Точнее, попытался привести, ибо то, что ему оставили гриди епископа, иначе как лохмотьями назвать было сложно. Потом Радим уселся под развесистым вязом и повел речь:

— Нас не должны опознать. Потому во град пойдем ряжеными. Легче всего прикинуться каликами. Тогда мало кто внимание обратит.

— Не получится. Как к Святой Софии подойдем, нас либо прогонят, либо клюками забьют, — сказал Куря. — Калики чужого на паперть ни за что не пустят.

— Да, сложновато получается… Радим задумался, почесывая бороду.

— Тогда так: оденемся бискуплими гридями.

— Ого!

— Скоморох, а ежель нас поймают?

— В чем бы нас ни поймали — конец один. А под синими плащами мы будем в безопасности. Тем, кто в таких же плащах, лучше не попадаться. Надеюсь, у Святой Софии они постоянно не стоят?

— Стоят…

— Ничего. Важно идти уверенным шагом, да говорить без страха. Не всех же своих они в лицо знают? Сколько гридей в Новгороде? Сотня? Две?

— Около того… А вдруг знают?

— Волков бояться — в лес не ходить. Убежим.

— Не нравится мне… Сломают, — хмуро заметил Силушка.

— А где одежу гридеву возьмем? — спросил Куря.

— Сделаем.

— Как?

— У причала в Городище много купцов стоит. Надо у них синего полотна позаимствовать. Главное что: синий плащ!

— А мечи? А кольчужки?

— Ну, не всегда ж гриди при броне ходят? И потом, если у тебя хороший длинный плащ, под ним мало что заметно.

— Верно. Но купцы нам просто так полотно не дадут. Пойдем разбойничать? Больно опасно, у причала-то…

— Нет. Мы поступим иначе.

— Как?

— Увидишь. Силушка, дай-ка мне свою мошну.

— Зачем? Она пустая… — Силушка насторожился.

— Давай, давай… Я ж тебе потом с серебром верну. Вот так.

Радим засыпал в горловину мошны речных камушков и ракушек.

— А теперь, Куря, давай мне кафтан. Не боись, на время. Как сюда вернемся, получишь его обратно.

— А тебе влезет?

— Влезет, влезет, и не в такое влезал. Главное, чтоб купчина от меня не шарахнулся.

— А я как?

— Тебе-то и так сойдет. Прикинься холопчонком. Только держитесь сзади и не болтайте.

— Что-то странное творишь…

— То ли еще будет!

У скомороха улучшилось настроение. Такое с ним бывало редко и, как правило, к добру не приводило. Радим становился отчаянным и дерзким — а значит, способным на множество необдуманных поступков, о которых потом часто жалел.

В Городище было тихо. Пока шли к причалу, не встретили ни одной живой души. На берегу'было поживее. Тут суетились холопы, разгружая только что приплывшую ладью. Ее хозяин — высокий жилистый грек стоял рядом и грубо покрикивал на нерадивых.

Радим направился прямо к нему:

— Здрав будь, добрый человек!

— И ты тоже. Хочешь товар?

— Догадлив, купчина! Верно, из Царьграда пришел?

— Говори, что надо. Все есть. Дешево отдам, как первому.

— Мне б полотна василькового десятка два локтей. Имеешь?

— Мало просишь. Бери пять десятков! Лучше, чем у меня, — не найти.

— Какую плату хочешь?

— Всего три гривны серебра. Дешево отдаю. Ты мне понравился!

— Э-э… столько нет. На гривну чего дашь? Радим достал из-за пазухи мошну.

— Покажи серебро. Чисто ль?

— Смотри, мне не жалко.

Развязав горловину, скоморох дал греку возможность запустить руку внутрь. Купец извлек наружу сребреник, внимательно осмотрел его, попробовал на зуб, потом взвесил на руке мошну.

— Десять и еще пять локтей.

— Давай для ровного счета два десятка.

— Не… Десять и шесть. Только для тебя.

— По рукам! Тащи товар! — Радим ловко извлек из пальцев купца монету и засунул ее в мошну.

Грек что— то прокричал на своем языке людям на ладье. Ему ответили не менее громко. Купец быстро затараторил в ответ, размахивая руками. С ладьи донеслась похожая речь. Бурный разговор продолжался долго. Радим с намеком встряхнул мошной, монеты звякнули. Грек извинился и пошел на ладью. Уже через пару мгновений он гнал подзатыльниками мальчишку с кулем синего полотна.

— Вот. Отмеряй. Ровней держи! — Грек выразил свое недовольство холопом несколькими сочными ро-мейскими ругательствами.

Когда нужная длина была отмерена, в дело пошел острый нож. Одним ловким движением грек разделил куль.

— Деньги — товар.

— Лови!

Радим кинул купцу мошну, взял полотно и быстро попрощался.

— Счастливо поторговать, купчина!

— Э-э-э… — негромко сказал Силушка. — Ты отдал ему мои деньги…

— Тихо. Быстро уходим.

Зяма и Силушка двинулись следом за скоморохом. Грек попытался развязать мошну, чтобы пересчитать Доход, но не тут-то было. Шнур был затянут очень тУго. Даже зубами с ним справиться не удалось.

— Ты отдал мои деньги!

— Скорее! Бегом! — скомандовал Радим, когда завернул за ближайший дом.

— Что такое?

— Грек хитрый, сам кого хочешь обдурит. Сейчас догадается, что мы его обманули. Пока в погоню не бросился, надо ноги уносить.

Ужасный вопль со стороны причала подтвердил опасения Радима. Заподозрив подвох, купец ножом отсек горловину мошны. На ладонь посыпались речные камушки и ракушки.

Скоморох прибавил ходу. Он остановился только в укромном месте под развесистым вязом. Силушка, потный и раскрасневшийся, повалился на землю. Куря, тяжело дыша, упал рядом с Радимом.

— Так ты грека обхитрил?

— Всяко. Не отдавать же ему Силушкино серебро. Радим показал мошну с монетами.