Свенельд Железнов - Скоморох

Радим переместил руки из-за спины к коленям, на уровне которых еще ранее приметил маленькую дырочку. Через нее вряд ли могла пробраться даже мышка. Пальцы заработали, расширяя отверстие. Мешковина, на счастье, была старой.

Не прошло и десяти ударов сердца, как Радим достиг дна. Камень лег на грунт, удерживая мешок с пленником. Разорвав мешок настолько, чтобы можно было выбраться, Радим взялся за ремень, привязанный к лодыжке. С ним оказалось труднее.

Кожаный ремень размок и не хотел поддаваться. Радим почувствовал, что в груди кончается воздух. Надо срочно придумывать что-то затейное.

Если нельзя отвязать один конец, может, попробовать со вторым? Радим нырнул к глыбе, державшей его у дна. Точно! Камень был обвязан ремнем хоть и несколько раз, но не плотно. Радим протолкнул груз через путы с первой попытки и вынырнул на поверхность.

— Дудика, сышал?

— Ну. Так бывает, дурень. Последний выдох скомороха.

Тьма скрыла Радима от взоров гридей. Они заколотили колодец досками и спокойно поехали восвояси. Скоморох заскреб ногтями по влажным стенкам колодца. Смерть снова упустила добычу. Однако надолго ли?

Нога что-то задела под водой, и скомороха пронзила мысль о покойнике, упомянутом Дудикой с товарищем. Верно, утопленник еще плавает, удерживаемый камнем.

Скоморох шарахнулся к противоположной стенке колодца. Брр… Надо скорее выбираться наверх.

Отчаянные попытки уцепиться за щели в бревнах ничего не дали. Радим сломал ноготь и посадил в палец занозу, однако подняться не сумел. Похоже, следовало хорошенько помозговать.

Сюда люди не ходят. Источник заколочен. А если покричать? Могут услышать гриди епископа. Тогда будет совсем плохо. Что же делать?

И тут скоморох вспомнил о ремне, болтающемся у него на ноге. Радим уперся — в одну из стенок ногой, в другую — спиной. Скудный лучик лунного света, пробивавшийся через щели между досками, скрывавшими колодезный провал, не радовал яркостью. Однако Радиму оказалось достаточно и этого. Вскоре ремень был распутан. Радим связал его с веревкой, и у него оказалась пара саженей вполне сносного каната, способного выдержать вес человеческого тела.

Как его укрепить наверху? Эх, будь здесь верный мешок, набитый всякой полезной всячиной, — там и крюк бы нашелся. Сгодится и острый камень. Но где ж его взять? Разве только на дне.

Нырять чертовски не хотелось. Однако ничего другого Радим измыслить не мог. Набрав побольше воздуха, он погрузился в воду. Пара гребков, и скоморох уже ощупывал дно. В вязком иле лежало немало камней. Однако большинство из них были столь же крупны, как тот, который служил грузом. Наконец рука наткнулась на небольшой камушек с острыми краями. Схватив его, Радим всплыл.

Передохнув, скоморох приступил к работе. Он привязал к камню ремень. Потом ему удалось закинуть камень наверх, где тот застрял между досок.

Радим начал карабкаться вверх. Кулаком вышиб доски, схватился за край колодца и перевалился через бортик. Упав на траву, скоморох расслабился. Все тихо, все спокойно, ни погони, ни врагов. Правда, и серебра тоже нет, а значит, не совсем понятно, что делать дальше. Однако утро вечера мудренее. Надо встать на ноги и найти местечко для ночлега. Где только голяка примут?

Долго мучиться размышлениями Радиму не дали. Вскоре послышались шаги и приглушенные голоса.

— Глядь, что там?

— Похоже, рыбина. Дай прихвачу…

— Сам ты рыбина! Смотри, человек!

— Точно…

Радима ткнули палкой в бок. Он легонько застонал.

— Живой… — произнес круглолицый широкоплечий молодец.

— Кто ты? Что тут делаешь? — спросил второй находчик, тщедушный мужичок в возрасте.

— Ох, люди добрые, скоморох я бродячий. Обворовали меня и утопить в колодезе думали.

— Кто ж тебя так?

— Может, наровские постарались? Они такие.

— Те б, верно, прибили. Не стонал бы он тут. Какие-то подмастерья работали, до мастеров им далеко.

— А вы сами-то кто такие? — с опаской спросил Радим.

— Душегубы местные. Но ты не боись. С тебя брать нечего, сразу видно.

— Да уж… Сегодня боги отвернулись от меня.

— Не совсем, бедолага. Мы ж тебя нашли. Идем с нами, — предложил мужичок. — У нас тут костерок недалече разложен.

— Вот спасибо, — Радим с трудом поднялся. — Мир не без добрых людей.

Душегубы повели скомороха в глубь новгородского посада. Если бы даже не пришлось пережить сегодняшние потрясения, все равно запомнить дорогу Радим бы не смог: двигались какими-то переулками, задворками, пару раз пересекали огороды. Наконец впереди заиграл алый отсвет костра. Он был разожжен под самой городской стеной, недалеко от высокой вежи-стрельницы. Вокруг сидели несколько мужей, поглощавших напитки и жареное мясо.

— Силушка с Чухой вернулись. А кто с вами? — густым басом спросил самый крупный из мужей.

— Да вот, скомороха нашли на пустоши у отравленного колодца.

— Невеселый он какой-то. И не приплясывает…

— Его избили и ограбили. Промок до нитки, бедолага. Пусть, думаем, обсохнет.

— Ежели он в самом деле скоморох, я б не стал с ним возиться. Такой и отблагодарить не сможет. Но раз привели, пусть садится. Мяса не дадим — самим мало, а меду нальем. Давеча у купчины немецкого пару бочек увели. Весело было…

Мужи рассмеялись. Радим принял рог с медом.

— А не боязно лихим людям на виду, да у самой стрельницы сидеть?

Смех стал громче.

— Чего ж нам бояться, коли я — сторож сей вежи? — Басовитый здоровяк улыбнулся.

— Да, да, Буслай — княж-человек. С ним все дозволено, — подтвердил Чуха. — Княжьих да бископьих не задеваем, а уж остальным — как повезет.

Радим пригляделся к здоровяку. В самом деле, он несколько отличался от остальной компании как манерами, так и одеждой. Душегубы с виду напоминали недомовитых смердов — потертые лапти, грязные онучи, простые холщовые портки и рубахи, латаные кафтаны, дешевые ножи и топоры у поясов. Буслай одевался богаче: тело прикрывали узорчатая рубаха и крепкий кожух доброй работы, порты были сшиты из хорошо выделанных волчьих шкур, на ногах складно сидели яловые сапожки, и, что самое примечательное, — на руках здоровяка были надеты кожаные рукавицы. Перепоясанный широким ремнем с заткнутыми за него двумя кривыми кинжалами, вооруженный франкским мечом на блестящей заклепками перевязи, он выглядел как воин, который всегда готов к схватке.

— Добрый мед, — заметил Радим, пригубив угощение. — Сугревает.

Его пробирала дрожь, кожа покрылась мурашками. Попросить у разбойничков одежду Радим никак не решался. А те делиться пожитками не спешили.

— Постой! А как тебя звать? — отрок с противоположной стороны костра внезапно оживился.