Алина Жигулина - Гадалка. Карта Смерти

— И дышала так тихо…

— Ни на что не реагировала…

— И тебя еще как будто избили, везде синяки…

— Руки и ноги были связаны, стражник разрешил развязать…

Под неумолкаемую болтовню я посмотрела на свои запястья. Выглядели они не лучшим образом: опухшие, багровые полосы. Хуже было только после Гладильников, когда крестьяне вязали мне руки гномьей проволокой. На лодыжках было тоже самое. Ко всему вся моя одежда теперь годилась только на половые тряпки.

— У тебя еще на скуле кровоподтек, — подсказала Дифолия. — У меня в сумке есть настойка сабельника, если хочешь, я обработаю его тебе, как выпустят.

— А нас выпустят? — спросила я.

— А как же? — хором удивились девушки.

— Ну хорошо, — согласилась я.

Я-то знала, что меня не выпустят. Девушки действительно были совсем мало похожи на меня. У Мадил я заметила две небольшие родинки на щеке, в отличие от моих плоских — выпуклые и светло-коричневые. Наверняка ее повязали только из-за них.

— А вы как тут оказались? — дождавшись, пока болтовня насчет моих многочисленных синяков и ссадин стихнет, спросила я.

— Меня на улице схватили, — сказала Дифолия. — А кто — не знаю, я уже здесь очнулась.

— А меня соседи, — вздохнула Мадил. — Они бабушку не любят, говорят, что она все время против них колдует, пакостит им… А она хорошая!

Далее последовала длинная история о том, какие плохие у Мадил соседи и какая хорошая бабушка. Увы, та бабушка почему-то не заступилась за внучку, когда соседи вдруг решили, что девушка и есть та самая разыскиваемая Итиль Трэт, а даже захотела пятьдесят процентов от награды.

— И с чего они решили, что будет награда, — недоумевала девушка. — Ведь я-то точно не Итиль, хотя и похожа. Я же всю жизнь с ними по соседству жила!

Я пожала плечами. Глупости человеческой нет пределов.

— И когда же нас должны… выпустить? — задала очередной вопрос я. Не терпелось узнать, сколько мне еще здесь сидеть.

— Стражник сказал, что скоро приедет какой-то главный маг и определит, кто из нас может быть Итиль, а кто нет, — охотливо поведала Дифолия. — И в соседней камере еще девушки сидят.

— Сегодня маг аж из Янека приехать должен! Стражник, когда тебя притащил, сказал, что главный маг прибудет к вечеру, так что ждать осталось совсем немного.

— Да, высшее руководство! Говорят, эта Итиль натворила что-то очень плохое, поэтому ее так ищут!

Я сидела и пыталась вспомнить, что же натворила такого плохого. Гадала на картах? Так у меня диплом есть, а если надо, еще и свидетельство об окончании КиВа, все законно. Сбежала от крестьян в Гладильниках, пригрозив им расправой? Так грозила не я, а подкупленная матерью Сина. Снюхалась с оборотнями? Так они с недавних пор по лефийскому кодексу считаются полноправными гражданами королевства. Правда, оборотни предпочитают прятаться, но какая разница. За пособничество некромантки — чушь, ведь награды еще нет даже за саму некромантку. Разве что могла вмешаться мать… Я вздохнула. Скорее всего.

То, что очищать зерна от плевел, то есть различать, где преступница, а где обычные жертвы обстоятельств будет высшее руководство, меня совсем не обрадовало. Если этот главный маг не дурак, то он быстренько смекнет, кто я такая.

— Не бойся, — произнесла Мадил, неправильно истолковав мою задумчивость. — Нас правда отпустят, так стражник сказал. Ведь ты не Итиль?

— Нет конечно, — тут же ответила я. — А мы вообще в каком городе?

Девушки переглянулись.

— Мы в Тантароне, — осторожно сказала Дифолия. — Ты что, не знаешь, где находишься?

— Я долго была без сознания, — пожала плечами я. — Меня схватили как раз по пути сюда.

— А-а, — протянула Мадил. — Ты к кому-то ехала или просто?

— Я гадалка, — напомнила я. — Ехала, так как хотела найти здесь работу. Хотя теперь наверное вряд ли найду.

— Так ты наверное в салон госпожи Бирисы? — обрадовалась Диф. — Она давно ищет хорошую гадалку!

— Ну да, — согласилась я. Какая разница, в салон, в бордель, подметальщицей улиц… Мне все равно отсюда не выйти.

Девушки оказались очень говорливыми. Я как могла поддерживала разговор, особо ничего о себе не рассказывая. Чуть ли не каждые десять минут я пробовала сформировать стихийный шар, но все было тщетно: магии не было и не предвиделось. Похоже, отвара в меня влили столько, что я не скоро приду в себя.

Без магии я ощущала себя ущербной и беспомощной, как новорожденный котенок. И, как мне думалось, такое состояние продлится еще долго: едва главный маг поймет, что перед ним разыскиваемая стражей Итиль Трэт Квиз, так тут же прикажет влить в меня еще «Оберега от сил». От этого становилось все грустнее.

— Малиша, да не бойся ты так, — подсела ко мне Мадил, — мы же ни в чем не виноваты, нас выпустят.

— Я не боюсь, — прошептала я.

— Тебе есть куда идти? — спросила Диф.

«В Приогон», — чуть не ляпнула я, но вслух сказала:

— Нет.

— У тебя, наверное, совсем нет денег? Если хочешь, можешь переночевать у меня!

— Хорошо, — согласилась я на столь щедрое предложение, заранее понимая, что воспользоваться им вряд ли смогу. Чем больше я сидела в камере, тем больше таяла моя надежда на то, что я выйду отсюда не в руки мамочке и не на эшафот, а на волю.

— Вот и здорово! — улыбнулась Мадил. — Видишь, все не так плохо!

Да, на столбе в Гладильниках, над горящим костром было намного хуже, в этом я была согласна с девушками.

Время тянулось медленно, как сладкая тянучка. Даже девушки умолкли, устав болтать. Я легла на нары, подложив под гудящую голову подушку. Меня немного подташнивало, что наводило на мысль о том, что действие «Оберега» заканчивалось. Я посмотрела на решетку — я, в принципе, при желании могу прожечь ее «Молнией Эрденса», если сил хватит. Жаль, что накопитель, подаренный Эмисом, остался в сумке. Интересно, Аз оставил себе «некромантский хабар» или отдал стражнику? Если отдал, то накопитель ко мне вернется, когда мама заберет меня из тюрьмы. А если нет — то браслет очень, очень жаль. Он был мне дорог как подарок.

— Скучно здесь, — широко зевнув, пожаловалась Мадил.

Да уж, ничего веселого в тюремной камере не было. В углу, где стоял накрытый крышкой ночной горшок, кто-то шуршал, наверное, крысы. Я на всякий случай подобрала ноги под себя. Крыс я боялась.

Девушки, решив себя развеселить, затянули какую-то народную песню. Отчего-то грустную — видимо, в отражение нашей ситуации. Под заунывную мелодию мне захотелось повеситься, но я не стала просить девушек заткнуться. Может, стражник под такое звуковое сопровождение смилуется и решит отпустить всех лже-Итиль? Ну, и настоящую заодно, как-нибудь в толпе затеряюсь.