Наталья некрасова - Великая игра

— Скорее всего. Всполоши их — и бегом до Гремучей. А там уже я их встречу.

— А если ты ошибся?

— Тем лучше, — ответил Таургиль, закрывая глаза. Леголлин понял — приказ отдыхать.

Когда этот… это существо вдруг словно из ниоткуда возникло перед ним, Ульбар замер от неожиданности и попятился ближе к опушке, к спасительным открытым просторам. Лес его пугал, но желание обрести бессмертное тело гнало в неприветливый, незнакомый мир деревьев. И сейчас это бессмертное тело стояло перед ним и молча взирало на пришельца. То, что это — бессмертный, он понял сразу по яркому радужному свечению вокруг его двойника. О, это было хорошее тело. Высокое, гибкое, красивое, сильное. Одето оно было в цвета леса, и в руках у него был лук с наложенной на тетиву стрелой. Ульбар хищно осклабился и спустил Свору.

Пять белых красноухих призрачных псов, похожих на волков, с рычанием бросились вперед, на двойника бессмертного. Их разделяли всего несколько шагов но бессмертный успел выпустить стрелу, и один из псов, скуля потерял образ и растекся бесформенной тенью, подрагивая и подвывая. В Мире Духов пес просто исчез. Ульбар не успел удивиться — как это стрела смогла поразить духа, поскольку вторая стрела вонзилась в морду переднего призрачного пса, а потом бессмертный бросился бежать.

Он странно бежал, не по-человечески — бесшумно, почти исчезая среди листвы и теней, словно бы перетекал с места на место. Вроде бы и нескоро бежал, а догнать его было невозможно. Его двойник точно так же ускользал от призрачных псов.

— Гаурвайт, — прозвучало в голове у Леголлина. Он мысленно кивнул. Хотя бы стало понятно, что это за твари — красноглазые, краснозубые, огромные волки. Таургиль знал их еще с давних дориатских времен, и Леголлин ощущал напряженное спокойствие товарища — тот умел убивать их. Он знал, что это такое, он знал их повадки. И Леголлин тоже успокоился — теперь он тоже знал, что делать.

— Быстрее! — подгонял Ульбар заметно поутратившую боевой пыл Свору. Она рванула вперед. И тут белый демон, не теряя времени, мгновенно забрался на дерево и, встав на толстой ветке, стал неторопливо натягивать лук. Псы-тени начали менять форму, чтобы взобраться наверх. Ульбар стиснул зубы от бессильной злости. Знак. Да, Знак, вдруг он сможет еще что-нибудь? Знак жег грудь, он просто просил — да, да, воспользуйся мной! Конечно, ответил Ульбар. И увидел ту короткую нить, что связывала бессмертного с его телом. Светящаяся, тоненькая, она казалась такой слабой и хрупкой, что Ульбар, смеясь потянулся к ней, а Свора, уже была рядом с белым демоном, и псы начали было рвать добычу…

И тут кто-то умело ударил Ульбара сзади по ногам, и он кувырком полетел в траву. Стая, увидев поражение вожака, повизгивая отскочила в сторону, ожидая окончания драки. А первый белый демон, несмотря на раны своего призрачного двойника, мгновенно стек вниз, и теперь над лежавшим навзничь Ульбаром стояли двое. Второй казался страшным. Теперь оба странным образом слились со своими двойниками, и Ульбар даже не пытался шевелиться под нацеленной в горло стрелой.

— Ах ты, паскуда, — прошипел второй. — Вот что ты затеял…

Почему-то Ульбар понимал его слова…

«Сейчас убьет», — животный страх стиснул горячей сухой рукой сердце и живот, вызвав приступ постыдной, омерзительной слабости.

Конец.

Тот, который был повыше ростом и крепче сложением, беловолосый и страшный, потянулся к драгоценному талисману, к Знаку.

— Нет, не надо! — крикнул Ульбар, но из горла послышался только какой-то хриплый писк.

А за ним — рычание.

Но это рычал уже не Ульбар — из тени вдруг выскочил огромный волк, вернее — Волк, его покровитель.

Ульбар потерял сознание.

Таургиль устроил Леголлина в их «гнезде» на ветвях дуба поудобнее, потеплее укрыл. Леголлин спал, и это хорошо. Раны, полученные в Незримом Мире, лишают сил, и даже более крепкий может потерять сознание. Он уже видывал такое в Белерианде, и не раз. Правда, враги там были пострашнее, но ведь и Леголлин всего лишь лесной эльф, ему хватит. И гаурвайт, и призрачный волчара кархаротовых статей, вот ведь напасть… Хорошо, что это всего лишь духи. Но они были необычными, и тут явно сыграл свою роль тот талисман, что был на груди у пришельца.

Таургиль был уверен, что призрачные твари второй раз не полезут. Но откуда-то они все же взялись… В старину таким занимался Тху, но ведь сейчас он разбит, заполз куда-то раны зализывать… или уже зализал? И снова исподтишка выползает из тени и забвения?

Знак очень тревожный и неприятный. И государь Орофер должен об этом узнать. И пусть он недолюбливает нолдор, но передать им известие об этом событии он обязан. Это касается всех.

Жаль, что пришлось отступить… Этот проклятый талисман — нельзя его выпускать, нельзя!

Таургиль скользнул со ствола вниз и бесшумно побежал по лесу. Стоял день, но здесь царствовали тени. Эльф бежал к поляне, скользя по теням, но уже понимал, что все впустую. Он не ощущал талисмана. Даже если этот человек уже не пользовался им, его свечение все равно было бы ощутимо — но только на близком расстоянии. Человек ушел. Таургиль стиснул зубы.

На поляне, конечно, уже никого не было. И теперь не выяснить, откуда пришел этот мерзавец, откуда у него эта штука, что это вообще такое. Может, это какой-нибудь хитрый замысел? Тогда чей? Тху? Но в чем он состоял?

Таургиль наклонился поближе к земле, хотя и так все было видно. Люди будто нарочно оставляют следы где ни попадя.

Вот здесь он лежал. Вот следы его коня. А вот следы еще двух лошадей — не степные, это точно. Подкованные. Похоже, эти двое шли за ним по пятам. Они были вместе? Или нет? В любом случае эти двое появились тут как-то слишком вовремя. Таургиль давно уже не верил в совпадения. Он еще немного прошел по следу, до края леса и спуска в долину небольшой лесной речки. Дальше преследовать смысла не было. А вот смысл оповестить пограничную стражу, и не только ее, был прямой. Далее решать уже не ему. Он постоял минуту и повернул назад, к лесу.

Ульбар блуждал в темной долине. Там было пусто и тоскливо. И очень одиноко. Это был не то Мир Духов, не то тропы снов, которые вообще уводят неведомо куда. Он не знал. Он был потерян и испуган. Все клубилось и менялось, ни за что нельзя было ухватиться, и он даже не знал, где верх, где низ и есть ли они вообще.

— Ну, все не так страшно, — послышался негромкий голос. — Нет, не пытайся меня искать, юный Ульбар.

Окружающее на миг застыло, словно бы обрело какое-то постоянство, и опять поплыло. И постоянным среди этой круговерти оставался только Голос, и Ульбар уцепился за него чтобы не закружиться и не исчезнуть.