Татьяна Скороходова - Меч судьбы

— Конечно. Ему же тысячи лет! Он уникален! Бесценен! Где я ещё такого найду… Папа позеленеет от зависти… — почесывая волчий животик, Ольга повернулась ко мне.

Увидав искорки смеха в разноцветных глазах, я закрыла рот и тоже улыбнулась. Тирада о двинутых на всю голову древностями и редкостями вампирами так и осталась непроизнесенной. Ольга уже не походила на ходячего мертвеца, что меня не могло не радовать. Смотреть, как страдает друг, и знать, что ничем не можешь помочь, было невыносимо.

Собрав скромные пожитки, мы объяснили Северу, чего хотим от него и его пушистой подруги. Нежить Хладного нас уже не пугала. По сравнению со своей хозяйкой, ледяные великаны и призраки казались не страшнее стада овец.

Обнюхав кусок ведьминого платья, волки посовещались, только так я и могла назвать их поведение, и бросились вперед. Волчонок ехал у Ольги за пазухой и с любопытством смотрел на маму с чужим здоровенным серым дядей и рыжей тетей, рыскавших по камням. Мы пошли следом.

Серые тени, низко склонив головы, прочесывали побережье. Нам оставалось только ждать. И надеяться.

Прошло пару часов. Мы медленно продвигались вперед. Направление вчера мне всё же удалось выяснить, но ответа на вопрос "где Киннан?" я так и не нашла. Ольга вздрагивала каждый раз, когда Север замирал или ускорял бег, словно почуял след. Невольно задумаешься, как страшно любить… Неправда моя. Не любить, а потерять любимого.

Я остановилась. Ходьба по скользким камням доставляла одни мучения. Чудесные снегоступы пришлось снять — по камням в них не наскачешься, чувствуя себя коровой на льду, я ползла по берегу не быстрее улитки.

— Всё! Привал. Не могу больше, — виновато буркнула я.

Ольга кивнула, ссадила волчонка на землю и закопалась в сумке в поисках походных сухарей. Вейр, приложив руку козырьком, как капитан на мостике корабля, оглядел море и лес.

— Или мне кажется, или впереди что-то есть, — он махнул рукой туда, где за изгибом тонкой береговой линии над полосой леса висело низкое сверкающее облако, сливаясь с макушками ледяных сосен.

— Это должно быть там, я должна была раньше сообразить, — охрипшим голосом прошептала Ольга. — Там морские пещеры в скалах. То, что видела ты… только пещерами и можно объяснить. Земля и лед — страшная сила, сквозь которую не каждый пробьется. Там нет солнца. Там её безраздельная власть.

Я сомневалась, что только пещеры являлись причиной неудачи наших с Вейром поисков. Под землей видение тоже работало, хоть и слабо, но глухую, мертвую тишину толщей земли не объяснить.

— Тогда вперед. Лучше уж сразу ведьме в пасть, чем ждать и бояться, — вздохнула я.

Похрустев сухарями и сделав по глотку Ольгиного напитка, мы двинулись вперед. Волки метались по берегу, сужая кольца. Сойдясь вместе, остановились и повернули головы к нам. След был взят.

Последний изгиб берега, поворот, и мы, осторожно пробравшись по огромным скользким камням, будто разбросанными злобным великаном, вышли к пещерам. Провалы мрака рваными ранами зияли в огромной каменной стене.

Мерно шумели волны, вздымая ледяное крошево, сияло солнце, отражаясь от морской сини, и где-то там, в лазурной дали, за пределами царства льда, летело облачко птичьей стаи. Мы переглянулись. Вейр вооружился арбалетом, Ольга спицей. Я тряхнула кистями рук, активируя кольца, и мы дружно двинулись следом за Севером, который уже исчез во мраке черной дыры. Нет, я всё-таки надеру ему уши… Когда догоню.

***

Я ожидала всего, чего угодно. Скелетов в шкафах, сосулек ростом с дерево, ледяных летучих мышей размером с быка, даже разъяренную Хладу, в конце концов, но не эту мирную, домашнюю картинку. Нырнув следом за Вейром в длинное узкое горло, я прошагала, дотрагиваясь руками до каменных сухих стен сотню шагов, протиснулась в узкий проем и вывалилась на сухой, чистый песок огромной пещеры. Чадили факелы, горел костер и булькал котелок, разнося по пещере аромат рыбной похлебки. Север сидел перед темноволосым мужчиной, стоявшем у костра. Неизвестный обернулся.

По таким лицам взгляд обычно сперва скользит, не останавливаясь. Затем возвращается. Снова и снова. И уже не отвести глаз. Теперь я понимала Ольгу. И Хладу, чтоб ей икнулось до печенки… Именно так я себе и представляла древних легендарных королей. Седая прядь в темных волосах и тонкий шрам на щеке лишь подтверждали, что шрамы и седина украшают мужчину. Настоящего мужчину. Скромная куртка на широких плечах казалась королевской мантией, небрежно обрезанные волосы лежали такими мягкими волнами, что любой модник-эльф позеленеет от зависти. Ему не нужно было прилагать усилий, чтобы выглядеть королем. Он им и так был.

Вейр вцепился в мое плечо стальными пальцами, словно мне могло взбрести в голову броситься на шею к незнакомцу, огласив своды пещеры радостными победными воплями. Вот ещё… От общения с Хладой и серая мышка превратится в злобного пасюка. Легкое облачко пробежало по благородному открытому лицу, карие глаза остановились на Ольге, замершей посреди пещеры. Помедлив, она сделала неуверенный шаг вперед.

— Я знаю Вас, леди? — глубоким, приятным голосом спросил Киннан.

Глава 23

В которой герои героически воюют с Хладой

Ольга промчалась к выходу. На месте Хлады я бы сейчас поостереглась показываться ей на глаза.

Киннан проводил её безмятежным взглядом, посмотрел на нас:

— Прошу к столу.

Ни тебе удивления, ни вопросов, откуда мы свалились на его голову, будто в Хладном лесу от гостей скрыться некуда. Сама невозмутимость. Странный мужчина… Вейр подошел к хозяину пещеры, представился, представил меня, уселся на бревно, вынул до боли знакомый фолиант и углубился в чтение, словно был дома в кресле у камина с бокалом вина. Киннан, отвесив мне поклон, попытался облобызать мою ручку, которую я поспешно спрятала за спину. Улыбнувшись, да так, что я чуть не начала Ольге завидовать, он занялся ухой вместе с Севером. Мне иногда думалось, что небесные чертога в представлении Севера — огромная кухня маньяка-охотника. Вейр искал невесть что в книге Жрицы, подруга не возвращалась, а я ломала голову, что делать. Бедная Ольга, из огня да в полымя.

Вейр, пролистав книгу, поднял голову. Судя по лицу, он мечтал о розгах, ремне или топоре.

— Что? — не выдержала я.

— Хлада — воин Жрицы. Здесь, — он потряс томом, — был раздел, посвященный ей.

Я посмотрела на истерзанные листы, на Вейра, развернулась и пошла к выходу. Ну да, признаю, я дала маху, но что мне тогда, в библиотеке, надо было сначала прочитать, вызубрить наизусть, а только потом спасать друга? Да и языка, на каком был написал томик, я не знала, я знала лишь одно — заклинания, арканы, что хранит этот том, несут страшную опасность и угрозу миру. Что же касается леса… Если бы в книге было хоть что-то стоящее, от Хладного давно бы уже камня на камне не оставили. Хотя, судя по чуме, кто знает, может, он и прав. Черные, как отъявленные скупцы, тряслись над своими драгоценными тайными знаниями. Не знаю, чем и как он расплатился с Ольгой, что она отдала том ему. Вампирша на мои расспросы только улыбалась, а Вейра я и спрашивать не собиралась, все одно не скажет, только поднимет бровь, да одарит взглядом сиятельного аристократа, узревшего таракана в бокале вина.