Зажигалка для дракона, или Свадебный переполох - Ая Ветова

невольно потянул за собой левый глаз, который тоже открылся, но не полностью. Виттор попытался зафиксировать томные вежды хотя бы в таком полуоткрытом положении. Давалось ему это с трудом. Сон звал короля назад.

   – Плоснулся? – прошептал девичий голосок.

   – Давай еще раз кольнем! – предложил тоненький мальчишеский.

   И в бок Виттора снова кольнули чем-то острым.

   – Ой!

   Король с трудом повернул хрустнувшую шею и с возмущением воззрился на двух отпрысков, стоящих рядом с диваном.

   Четыре голубых глаза смотрели на него с невинным любопытством. Виттор застонал, и этот звук стал сигналом к атаке. Шестилетний Шарль тут же прыгнул королю на ноги, а четыреxлетняя Мирианна попыталась взгромоздиться на грудь и пару раз саданула коленкой в живот. Виттор одной рукoй прикрыл стратегически опасное место ниже живота, а другой подстраховал дочь, пока она лезла.

   – Доброе утро! – прохрипел он, старательно отворачиваясь: изо рта разило, как из столетней винной бочки.

   – Узе доблый день! – почти материнским голосом укорила его Мирианна. Поразительно, даже интонации такие же.

   Дверь распахнулась,и в голову Виттора ввинтился стук знакомых каблучков.

   – Там… – простонал король. – Секретер. Четвертая полка сверху. Янтарная шкатулка. Зеленые пилюли. Одна штука.

   – Пьяница несчастный! – раздался змеиный шип, и стук каблуков свернул в сторону.

   Γрафин мелодично ударился о бокал. Плеск льющейся воды. Снова перестук каблуков.

   – Держи!

   Виттoр попытался привстать. Дети с веселым визгом посыпались с него.

   – Мама, смотли, я упала! – радостно заявила Мирианна.

   – Я лучше упал! – заявил Шарль.

   – Дети. Идите падать в другую комнату. Дайте отцу прийти в себя!

   Каждое слово било Виттора по голове стальным молотком. Он снова застонал и припал к стакану, расплескивая воду на себя.

   – А папа плидет к нам поиглать?

   – Непременно! Вот как только, так сразу. Сама за этим прослежу.

   В голосе жены звучало тщательно сдерживаемое бешенство. Виттор вжал голову в плечи, торопливо допил лекарство, уронил руку с бокалом и снова откинулся на подушки дивана. Эх, ведь где-то он слышал про зелье, дающее эффект невидимости. Кажется, у него были побочные эффекты. Чешуя, что ли, зеленой становилась на неделю? Или в глазах мушки черные летали? Но сейчас никакая побочка не показалась бы Виттору страшной жертвой. Да пусть бы он хоть месяц ходил в зелено-черную полосочку и в глазах у него мельтешили крокодилы!

   – Сколько времени? – прошептал он, не открывая глаз.

   – Много. Пришлось передвинуть совет министров на вторую половину дня, - продолжила выговаривать Лирия. - Король называется! Ускользнуть от охраны! Сбежать из дворца! Пить в каком-то захолустном трактире не пойми что!

   – И очень даже пойми, - пробормотал Виттор. - Пять бутылок «Вдовы Ку-ку»…

   – Восемь!

   – Ну пусть вoсемь.

   – Пусть мне Шарль только под руку попадется. Министр транспорта, называется!

   – Полностью оправдывает название своей должности. Летает туда-сюда!

   – Шляется.

   – Курсирует.

   – Ну ладно, этот хоть курсирует. Твой кузен занимается государственной безопасностью. Финансы ты на меня свалил и на Альтера. А от тебя-то самого какая польза? Только развлекаешься и…

   – Я гарант, – обиженно прохрипел Виттор.

   Тошнота и головокружение постепенно отступали – пилюля начала действовать. Вот ещё буквально минута тишины и покоя,и он полностью придет в норму.

   – Какой еще гарант?

   – Как какой? Гарант безопасности нашего королевства, - разъяснил Виттор, приоткрывая правый глаз, который уже даже перестал дергаться. - Хранитель пламени, которое не позволит врагам напасть на нас и которое не позволит всяким аферистом устроить переворот.

   – Но этого же мало! – возмутилась Лирия.

   Виттор полюбовался ее хорошеньким личиком, которое слегка округлилось после родов, но осталось таким же пленительным. И фигура тоже обрела бoльшую мягкость линий и большую соблазнитeльность. В виске у Виттора в последний раз стрельнуло, и боль окончательно прошла. Король протянул руку, схватил җену за подол платья, и она, вскрикнув, повалилась на него.

   – Нахал! – возмутилась королева.

   – Не брыкайся! – томно сказал Виттор. – У меня голова ещё побаливает.

   – Шантажист! – снизила тон Лирия.

   – Ты же знала, за кого выходишь замуж.

   – А у меня был выбор?

   – Ну-у-у…

   Король полюбовался горящими возмущением огромными голубыми глазами жены и золотым локоном, который в результате возни выбился из прически.

   – Никакого! – твердо заявил он, подергав за золотую прядку. - Я бы тебя никому не отдал. И не отдам никогда.

   Лирия нежно улыбнулась и, перестав сопротивляться, склонила голову на грудь мужа. Он подвинулся, чтобы она удобней устроилась рядом с ним.

   – Ты же знаешь, – тихо сказала она, - что я не вечна. Однажды твое пламя погаснет, и тебе нужно будет найти другой Сосуд Огня.

   – Нет, глупышка, - ласково сказал Виттор и поцеловал ее в золотую макушку, – мне другого пламени не надо. Погаснет мое пламя,и я уйду. Никогда не хотел быть королем, но другие выбрали за меня мою судьбу.

   – И ты так легко отдашь власть?

   – А зачем она мңе? Вон у нас сын растет. Пусть он ищет свой Сосуд и становится гарантом государства. Но откуда такие грустные мысли?

   – Не знаю, – вздохнула Лирия. – Я спала этой ночью одна. В холодной постели. Γде меня никто не согревал.

   – Моя вина, - покаяңно произнес король. - Но я ее исправлю, обещаю.

   – Этой ночью?

   – И ночью тоже…

   Дверь в кабинет короля приоткрылась. В щелке показался вопрошающий глаз Альтера. Виттор подмигнул своему министру финансов. Тот понимающе кивнул и осторожно прикрыл дверь.

   – Никак нельзя! – послышался его голос, приглушенный дверью. - Их величества ведут важный политический разговор. Стража. Встать тут и никого не пускать!

   – У нас с тобой важный политический разговор? – хихикңула королева, начиная освобождаться от пышной юбки и золотых браслетов.

   – Α то! Политика страны всегда совершается в алькове.

   – Ну-ну! Так ты говоришь, что не будешь искать другой Сосуд?

   Теперь в голосе Лирии звучала нежность.

   – Только ты зажигаешь во мне огонь, куколка, – произнес Виттор.