Larka - Алмазный венец севера

— Не бывать тому! — побелевший от ненависти святой брат подскочил ближе, размашисто ударил колдуна раскрученным над головой словно боевой цеп кадилом… чтобы тут же с лёгким звоном осыпаться странной мерцающей пылью.

— Дурачок, — снисходительно обронил не шелохнувшийся магик. — Видите ли, когда умрёт последний посвящённый, ваша вера тоже умрёт. Сама собой — и мы будем стремиться к тому неустанно.

— Тогда к чему слова? Отчего вы просто не убъёте всех нас? — судя по сузившимся глазам леди, та уже находилась в крайней и весьма опасной степени готовности ко всему.

Лёгкий смешок оказался ей поначалу ответом. Волшебник улыбнулся в сторонку, приветливо кивнул уже не утреннему, но ещё и не полуденному солнышку и только потом вернул свой взор на крыльцо.

— Простым солдатам и офицерам, не запятнавшим себя якобы святыми делами, гарантируется жизнь и достойное военнопленных обращение. Мирным жителям — свобода жить и спокойно работать дальше, — глаза магика вычленили леди и вдруг впились в неё с непонятною силой. — Если вы действительно маркиза этих людей и этих солдат, то примете вовсе не то решение, как этот глупец.

Этот непонятный Франек брезгливо ногой растёр на камнях горстку блестящей пыли — всё, что осталось от незадачливого монаха. Но женщина процедила в ответ, что она и сама является святой сестрой и одной из носительниц божественной Силы.

— Ну что ж, леди, у вас есть шанс пересмотреть и изменить наиболее мерзкие и кровожадные постулаты вашей веры. И кто знает — возможно, его величество король даже оставит вас при титулах и милостиво выдаст замуж за кого-то из своих подданных…

Как с ясного неба не грянула молния и не развеяла мерзавца в прах, осталось ведомо только небесам — с такою силою и ненавистью леди обрушила на того свой страх и отчаяние. А всё же… ничего. Кроме равнодушного пения жаворонка где-то в небесной лазури, ничего.

— Не шалите, леди — мне не очень-то хочется торчать здесь и уговаривать вас, да ещё на жаре. Соблазн быстренько уничтожить в этом городишке и окрестностях всё живое, а потом просто доложить полковнику, что чокнутые фанатики предпочли умереть, слишком велик для старого человека.

"Старого… Этот ещё и меня переживёт" — если бы магик мог прочесть эту угрюмую мысль леди Майи, то он наверняка позабавился бы. Но он только вздохнул и пожал плечами.

— Ну, как хотите. Вы уже надоели мне своим упрямством. А мне хочется поскорее вернуться в тень да выпить прохладной воды, — и покрепче, с явно мерзкими намерениями принялся засучивать рукава своего балахона.

Стук алебарды и лязг железа подтвердили, что кому-то из солдат сделалось дурно. И всё же, они не дрогнули и не взбунтовались против упорствующей на краю смерти госпожи.

— Сколько у нас времени на раздумья? — собственный голос показался леди каким-то чужим и отчего-то постыдным.

Паладин сбоку покачал головой и проворчал, что предпочитает умереть в битве. Но магик опечаленно развёл руками — дескать, битвы не будет, уж извини. Тебя просто сожгут издали заклинанием, и всё.

— Да уж… выбор у нас невелик. Только попомните мои слова, господин магик — война ещё не закончена, — паладин горделиво хватанул ладонью пустое место на перевязи, где ещё недавно висел верный клинок, и печально покачал запылённым шлемом.

Однако проклятый и ненавистный еретик вдруг что-то вспомнил. Он укоризненно сам себе поцокал языком и заметил негромко, что есть тут один к леди Майе приватный разговор. И едва та сделала несколько шагов вглубь уже почти не дававшего тени сада, как колдун негромко поинтересовался — не припомнит ли почтенная леди одну ведьмочку из наших?

— В прошлом году она здесь проходила… вон и следок завернул на край двора… — глаза этого Франека смотрели как-то особенно проникновенно, и почтенная леди не стала скрывать.

— Да, было такое, помню. Но скорее всего, её направили на перевоспитание… а там умеют обламывать и не таких еретичек, колдун. Так что, наверняка она сейчас одна из наших преданных святых сестёр…

Она говорила ещё что-то, цедила через брезгливо выпяченную губку, бубнила в навалившейся вдруг ватной тишине. Нелепо разевала ротик и даже объясняюще повела в жарком мареве ладонью. Но Франек уже едва слушал её. Какие же мерзавцы, право… и зачем только он обещал полковнику сделать всё, чтобы уговорить этих святош да постараться спасти?

— Я понял, леди Майя. Знаете, то что вы с нею сделали — это хуже смерти. Насильно промыть мозги, затуманив здравый смысл особыми окуриваниями да вашими молитвами, — взгляд его полыхнул такой брезгливостью, что знатная леди поперхнулась на полуслове в попытке возразить. — Будь моя воля, я бы вас нынче не пощадил за содеянное. Как собак бешеных передавил бы тут…

Волшебник отвернулся и с тихим рычанием, которого леди никак от него не ожидала, некоторое время смотрел печально на опустевшую дорогу и настороженно поглядывавшие в окна лица. И лишь потом он справился с собой и уже громко, на весь двор спросил:

— Так что мне передать господину полковнику королевской армии?

Дорога, доселе вившаяся по полям, наконец-то нырнула в перелесок. Долгожданная тень сразу обернула прохладой и сделала продвижение почти даже и приятным.

Если посмотреть дальше, то выбежав из широкой заросшей лощины, путь взбирался на пологий пригорок, а там… да кто знает, что там? Известно лишь, что где-то вдали, далеко на полуночи, армия медного королевства уже нащупывала подходы к столице ненавистного государства святош. Сходились в боях полки, ярко и гневно полыхала боевая магия, или же тихо и незаметно косили людей проклятия и ведьминские наговоры.

А здесь, по покрытой мягкой плью просёлочной дороге, с упорством и неутомимостью муравьёв в ту сторону упрямо шагали двое молодых парней. Поручик королевской армии, при виде которого мамаши с неожиданной прытью прятали по домам и избам своих дочерей да от греха подальше прикрывали лица сами. И круглолицый, плотно сбитый сержант с хозяйственно набитым вещмешком за плечами. Дорога вела примерно на полночь и в общем устраивала направлением этих двоих — потому они и шагали с неспешной настойчивостью солдатского роду-племени. Ну и чесали языки, понятное дало…

Из-за поворота дороги, стволами деревьев и кустарником закрывавшим видимость, почти бесшумно выехал пикет — двое солдат при сияющем кирасой усатом ротмистре.

— Патруль двенадцатого кавалергардского полка. Предъявите документы, господа… — ротмистр смотрел остро, цепко. Да и солдаты привычно охватили пеших в полукольцо, с надеждой поигрывали копьями — ну, дёрнитесь кто-нибудь!