Денис Юрин - Охота на короля

Сцеживать кровь пришлось самому. С этой задачей сотник тоже довольно легко справился, а вот отчистить по возвращении одежду от пятен запекшейся крови ему не удалось. Наверное, сказалось отсутствие опыта, когда он служил, то после боя отчищал только оружие. На пятна крови на помятых и порубленных доспехах ни командиры, ни товарищи не обращали внимания: кровь сама отсыхала или намертво впитывалась в ткань. В парадах его привыкший к передовой отряд никогда не участвовал, а в солдатской среде рассуждали так: чем больше вражеской крови на твоих одеждах, тем почетнее, лишь бы кольчуга не проржавела. К счастью, заляпанное барахло было не казенной формой, которую при оказии, то бишь при посещении отряда каким-нибудь изнеженным брюзгой-вельможей, приходилось зачищать до дыр.

Вернувшись после удачного, хоть и трудного похода на бойню, ветеран сразу отнес бурдюки с кровью в подвал и оставил там заодно и грязную одежду, благо, что в походной котомке имелась хоть не первой свежести, но все же не очень заношенная рубаха. Небрежно засунув в карман туго набитый кошель (Мерун в отличие от королевских чинуш на накладные расходы не скупился) и с трудом запихнув в суму ларь со склянками, чуть не позабытый под половицей, Марвет снова отправился в путь, на этот раз в направлении находившегося поблизости рынка. Во-первых, солдат хотел утолить проснувшийся после разминки на бойне голод, во-вторых, ему нужно было прикупить кое-какое снаряжение. Хоть Наставник Ордена и утверждал, что стоит ему лишь выпить мерзко пахнувшую жидкость из склянки, и кровососущая девица его не заметит, в такое чудо Марвету почему-то очень слабо верилось.

По дороге, уже возле самых торговых лотков, его остановил патруль королевской стражи, но на этот раз обошлось без мордобоя. Выслушав довольно грубое и язвительное замечание стражников, что такой деревенщине, как он, с мечом, как и с прочим оружием, ходить не положено, сотник молча вытащил из-за голенища сапога верительную грамоту с личной печатью и подписью герцога Анварса, бывшего ранее и действующего ныне маршала лиотонской армии, и также, не произнося ни слова, вручил ее обомлевшему капралу.

Сначала, сразу после вступительной части, в казенной бумаге был приведен длинный перечень заслуг и боев, в которых отставной сержант участвовал, затем шел перечень пожалованных Марвету привилегий. Как водится, список наград был в три раза короче того, что владелец бумаги действительно заслужил, и не включал в себя дворянского титула, поместья и хоть ничтожного денежного содержания. Однако того, что успел пробежать глазами старший патрульный, оказалось вполне достаточным, чтобы он быстро отошел от бородатого мужика с драной котомкой и в грязной рубахе. Бывший сержант имел право носить меч, не вставать на колени перед самим королем, не кланяться дворянам ниже герцога и не выполнять распоряжений королевской стражи, если они не исходили как минимум от капитана столичного корпуса или от коменданта любого иного поселения или городка под лиотонским флагом. Такие бумаги выдавались нечасто, и их обладатели, как правило, не отличались психической уравновешенностью и благодушным характером. В отместку за нанесенное оскорбление Марвет мог дать капралу в зубы и как ни в чем не бывало пойти дальше по своим делам, естественно, избежав наказания. Сотник мог, но не хотел, поскольку не только ужасно торопился, но и давно не обращал внимания на хамоватых стражников при рынках, базарах и прочих «кормушечных» местах. Шелудивых овец было не изменить, не переделать. Обидевшийся на заслуженную зуботычину капрал не сделал бы выводов, а выместил бы свою злость на ком-то еще. При мысли об этом Марвету становилось как-то не легче.

Уже через час блуждания в пестрой и шумной толпе среди торговых лотков бородатая «деревенщина» с мечом на поясе утолил позывы ноющего желудка, запасся съестным впрок, отчего сума отяжелела настолько, что ее лямка резала и натирала плечо, а также прикупил одежды: простенькую куртку небогатого горожанина и малопоношенный плащ. Шляп Марвет не любил, капюшонов тоже. На тех, кто прячет лицо, чаще обращает внимание стража, а старый вояка еще до сих пор не мог свыкнуться с мыслью, что его поездка через полстраны с живым вампиром в сундуке обошлась без последствий. Грамота – она, конечно, документ серьезный, но по мере удаления от городов и по мере наступления сумерек фактическая ценность любого документа, даже скрепленного королевской печатью, неумолимо стремится к нулю. Если бы хоть кто-нибудь из слуг короля узнал, что за груз он везет в сундуке, то его не спасли бы ни грамота, ни герб на карете. Стражники вдали от господ и начальства попирают закон сапогами гораздо чаще обычных воров с лиходеями, это особая порода людей и, по мнению Марвета, очень-очень пакостная.

До захода солнца оставалось чуть менее трех часов, а основное было еще не сделано. Марвету нужно было раздобыть снаряжение, притом такое, что не купишь ни на базаре, ни в лавке оружейника. Кстати, торговец оружием ему как раз ничего бы и не продал, кроме меча, поскольку в разрешении говорилось лишь об этом типе оружия и даже намека не было на ношение брони. Доспехи же сотнику были нужны, ох как нужны, притом не обычные, а неприметные, те, что носят под одеждой ночного промысла мастера.

Опыт сотника ополчения подсказывал, что в любом городе, а уж тем более в самой столице, найдется парочка-другая нечистых на руку людишек, торгующих именно этим товаром и много еще чем другим, хоть и дорогим, но полезным. Воровской мир связан между собой, все прохиндеи прекрасно друг дружку знают, поэтому Марвет не сомневался, что будет беседовать с нужным ему человечком уже через час, а если повезет, и раньше.

Как познакомиться с местным отребьем? Да очень просто, нужно только выйти на рынок, где уже Марвет, собственно, находился, и поймать за руку карманного воришку, причем совершенно не обязательно, чтобы карман был именно твой. С важным видом прохаживаясь мимо лотков и притворяясь, что выбирает то свеклу, то конскую упряжь, сотник внимательно следил за тем, что происходило вокруг. К несчастью, прогуливаться пришлось довольно долго, куда ни поди, на глаза попадалась стража, а воры не любят такого соседства. В конце концов Марвету повезло, он обнаружил восьми – десятилетнего оборванца, настойчиво крутящегося возле молодой женщины, судя по строгому платью и чепчику, служанки из богатого дома. Обе руки девушки были заняты корзинами, наполненными фруктами и всякой полезной в домашнем хозяйстве мелочью. Встречный поток активно работающих локтями горожан чуть не сбивал бедную с ног, ей было очень трудно удержать равновесие, а тут еще маленький сорванец ловко пристроился сзади и аккуратно срезал крошечным ножичком подвешенный к поясу платья кошелек. Девушка ни за что не заметила бы потери хозяйских денег и скорее всего была бы сурово наказана за невнимательность или растрату, что, по мнению большинства необычайно прижимистых жителей столицы, почти одно и то же. Однако слуга закона из провинциального городка Лютен не дал свершиться злодеянию и спас миловидную девушку от судьбы кабацкой девки или голодной смерти на улице.