Джин Вулф - Рыцарь

Танрольф улыбнулся. Из-за ожогов на лице улыбка получилась кривой, но это все равно была улыбка.

– Я-то уж точно никогда не привыкну, если говорить обо мне.

Потом с нас сняли цепь. Затем еще много чего происходило, но я не стану описывать здесь все события. В скором времени Танрольф покинул крепость и отправился в порт, где сел на корабль, идущий к родным местам. Почти все его вассалы последовали за ним, но по суше, поскольку ехали верхом. Мы с Поуком оставались в замке, покуда Поук не начал ходить, и Олоф держался с нами очень любезно. Он вернул мне Мечедробитель и лук, вместе с кучей подарков. Когда мы покидали крепость, он дал нам на время коней и послал с нами своих слуг, чтобы они привели животных обратно.

Три дня (если мне не изменяет память) мы прожили в трактире и остались не в восторге. Потом Поук нашел пожилую чету, которая согласилась сдать нам комнаты получше и подешевле, чем в трактире. Старик раньше служил капитаном корабля, но оставил службу, когда начал слепнуть. Он знал уйму разных историй. Все их стоило выслушать и многие стоило запомнить. Мы прожили у них месяц с лишним.

Днем я упражнялся в стрельбе из лука и тренировался с Мечедробителем или же шел в конюшню и брал коня. За пару медяков я мог взять на целый день лучшего коня. Я разъезжал по окрестностям, то пускаясь в галоп, то переходя на рысь. Мне казалось, что я уже вполне освоил искусство верховой езды, но на самом деле я только начинал учиться.

Поук каждый день ходил в порт и подыскивал для нас корабль, разговаривая с моряками и портовыми грузчиками. Однажды вечером он встретил меня на пороге с улыбкой от уха до уха. Он сказал, что в порту стоит корабль, который направляется в Форсетти.

– Прекрасно! – воскликнул я. – Пойдем узнаем, сколько они возьмут с нас. По-твоему, корабль приличный?

– Да, сэр! Именно так я считаю. Только я уже заказал нам места, сэр, с вашего позволения. Уютная каюта, сэр, и корабль идет вдоль побережья прямо в Форсетти.

Я спросил, сколько нам придется заплатить. Танрольф дал мне много денег, но я знал, что мне еще многое надо будет купить по прибытии в Форсетти. Рыцарские доспехи стоят недешево, а конь вроде Черногривого (так звали коня сэра Равда) – вообще целое состояние.

– Цена вас устроит, сэр. – Поук ухмылялся, точно обезьяна.

– Ты имеешь в виду, что сам заплатил? Я собирался заплатить за нас обоих.

Он коротко рассмеялся.

– Так точно, сэр. Заплатил.

– Тогда я верну тебе деньги.

– О, не беспокойтесь, сэр. Я заплатил из денег, которые дал мне дракон.

Я точно знал, что от дракона Поук не получил ничего, кроме синяков и шишек.

Корабль оказался «Западным купцом». Разумеется, ты догадался об этом гораздо быстрее, чем я. Он выглядел немногим лучше, чем год назад, но и не намного хуже. И когда мы поднялись на борт и получили возможность оглядеться по сторонам, я заметил, что почти все паруса новые.

Мы с Керлом крепко обнялись, и он поведал мне, как ходил в Круглую Башню в поисках нас с Поуком. Он явился туда через неделю после того, как мы спустились в недра Огненной горы, и там ему сообщили, что мы с Поуком погибли и Танрольф тоже погиб. Я рассказал Керлу почти обо всем, что с нами произошло: сказал, что Танрольф хотел пристыдить своих рыцарей (что было правдой), но умолчал о том, как он пытался убить меня, когда я не стал убегать от Сетра.

Я попросил старую женщину сшить мне вымпел, пока «Западный купец» разгружали, грузили и готовили к выходу в море. Она использовала лоскуты шелка, оставшиеся у нее после раскройки и пошива платья для дочери начальника порта. Сам вымпел был зеленым, а с обеих сторон она нашила на него вырезанные из красного шелка сердца. Пока я находился на корабле, он развевался на главной мачте. Позже я далеко запрятал вымпел и забыл о нем до дня, когда изготовил себе пику из ветки апельсинового дерева. Тогда я вспомнил о вымпеле, достал его и привязал к пике. Он оставался там, покуда пику не перерубили в схватке.

Мы с Поуком жили в доме старого капитана все время, пока корабль готовился к отплытию. Во-первых, мы устроились там очень удобно. Во-вторых, я хотел, чтобы Керл как можно дольше занимал свою каюту. Он не собирался брать с нас плату и слушать не желал о деньгах, но я решил по прибытии в Форсетти оставить в каюте остерлингский кинжал, подаренный мне Олофом. Серебряную рукоятку и серебряные ножны кинжала украшали кораллы, так что он стоил довольно дорого, но слишком походил на меч, чтобы нравиться мне.

Я так и поступил.

Казалось, мы никогда не выйдем в море. На грот-мачте сломалась рея, и Керлу пришлось искать длинный брус из прочного дерева, чтобы плотник изготовил новую рею; потом они погрузили на судно и уложили в трюм оставшийся товар. Когда мы с тобой жили вместе, я читал разные истории о плаваниях и пиратах, о морских сражениях с Наполеоном и тому подобном, но совершенно не представлял, насколько медленно все происходит. Сколько времени все занимает. Необходимо сделать одновременно тысячу разных вещей, а когда корабль уже готов к отплытию, на него грузятся запасы воды, поскольку вода начинает портиться с той минуты, когда оказывается в бочонке. По словам Поука, слабое пиво лучше, поскольку хранится дольше. Но оно стоит денег, а вода бесплатная.

У нас с Поуком в каюте было пиво. И вино тоже. Вино в Митгартре не похоже на настоящее, поскольку здесь не выращивают виноград. Но они изготавливают из разных фруктов другой слабоалкогольный напиток, вроде нашего сидра. В маленьком портовом городке близ Огненной горы он стоит дешево, и мы привыкли к нему. На корабле имелись также галеты, сыр и повидло, три разных сорта вяленого мяса, два вида соленой рыбы и много других продуктов. Старая женщина собрала нам корзину еды на первый день: бутерброды, фрукты и всевозможные соленья. Съестных припасов в корзине оказалось так много, что нам хватило на первых три дня путешествия. Старый капитан подарил мне медную свайку, которую брал с собой в первое плавание, и сказал, что мне следует научиться рассучивать канаты, пока у меня есть такая возможность. Умение обращаться со свайкой могло пригодиться мне впоследствии, и я научился.

Потому что в конце концов мы все-таки вышли в море. Мы ждали очень долго и уже не верили, что это когда-нибудь произойдет.

Большинство людей в Митгартре никогда не путешествовали на кораблях, а многие никогда не видели моря. (Дизири не видела.) То же самое с жителями Америки, и они нисколько не переживают по этому поводу. Поэтому я считаю нужным объяснить некоторые вещи – в частности, насчет хлеба. В камбузе есть печь, и кок выпекает хлеб для команды, когда может. Но он никогда не разжигает печь во время шторма, поскольку из нее могут вывалиться угли, и тогда корабль сгорит дотла. В ненастье приходится есть галеты и холодное мясо – всем, даже капитану. В благоприятную погоду кок кипятит мясо в морской воде, чтобы выварить из него соль. Но для приготовления любой горячей пищи требуется топливо, а на корабле запасы топлива ограничены. В холодную погоду единственным источником тепла является камбузная печь. По мере нашего продвижения на север становилось все холоднее и холоднее. Зима уже кончилась, но на севере королевства все еще стояли холода. Я провел около трех лет с Гарсегом в Эльфрисе и ровно год с Танрольфом в Муспеле. В мирах, расположенных под Митгартром, время всегда течет медленнее, но насколько, понять трудно. Иногда не намного, а иногда гораздо медленнее.