Надежда Ожигина - Путь между

— В былые времена, если приказывал Меченый, люди либо выполняли то, что он велел, либо умирали. Это щас он прибедняется, что твоя скромница из публичного дома. Вам, поди, и не рассказывал, как мы два года одно весло на галере вертели?!

Король поперхнулся и перевел взгляд на кисти Эйви-Эйви.

Все правильно! Следы от кандалов.

Секунду помедлив, он отпустил рукоять меча и сел на прежнее место. Гаст между тем присосался к кувшину, закусил окороком и ударился в воспоминания, наплевательски отнесясь к предупредительным пинкам, на которые не скупился под столом Эйви-Эйви:

— За что он на галеру попал, про то только зубами скрипел, да и не мое это дело. Напарник мой околел, когда вот этого красавчика рядом со мной заковали. — Громила, по-видимому, радовался возможности еще разок обмусолить надоевшую всем историю. Его отряд заметно приуныл, недоверчиво поглядывая на Эй-Эя, но командир не обращал на подчиненных внимания:

— Шрам этот совсем свеженький был, сукровицей сочился. Ручки нежные, беленькие, как у барышни, ну, думаю, приплыли, теперь-то я совсем загнусь при таком помощничке. А он ничего, приноровился, выдюжил. На галере жизнь простая: у весла ешь, на весле спишь, под весло гадишь. Раз в месяц вымоют, а потом опять деревяшку эту ворочаешь, плети получаешь. Никогда себя слабым мужиком не считал, а этот хлюпик, бывало, за двоих работал, если я выдыхался. И вот однажды приволокли к нам на галеру гномов — прикупил капитан по случаю. Недорого взял, страшно радовался прибыльной сделке.

Гаст увлекся и перестал обращать внимание на мелочи жизни, прерывая рассказ исключительно ради долгих, жадных глотков, способствовавших его красноречию. Разбойнички тем временем повеселели при виде поданных горячих блюд, их шумная возня и чавканье почти заглушили голос атамана.

— Да, сударь вы мой, гномы. Ободранные, злющие, бороды обожжены. Мимо проводили — напарник мой возьми да буркни что-то неразборчивое. У гномов глаза округлились, думал, на месте кончатся. Но справились, под плеткой дальше пошли. Только у ног моих что-то слабо звякнуло. Меченый пяткой босой это «что-то» прикрыл, ночью подобрали. Оказалось, напильник.

«Что ж ты им такое сказал?» — спрашиваю.

«Попросил помощи на тайном языке», — отвечает и улыбается хитро.

Полмесяца мы понемногу, по полдюйма в день, распиливали цепи. Он гребет — я пилю. Я гребу — он песней скрипы заглушает. Потом дальше передали по борту. — Гаст опрокинул очередную кружку и потребовал новый кувшин.

Эйви-Эйви сидел, уткнувшись взглядом в столешницу, и кусал губы. Похоже, ему не доставлял особой радости рассказ Темного Грома. Но пинать старого знакомого он перестал, осознав тщету своих усилий. Король поглядывал на Гаста через стол с выражением вежливого безразличия, распаляющего собеседника и скрывающего истинный интерес.

— В общем, настал день, когда терпение наше лопнуло. Я уж и не припомню, в чем там дело было. То ли надсмотрщики буйствовали, то ли капитан гулял, веселился, собака… Только запел мой напарник такую песню, от которой — мурашки по коже, и даже те, кто совсем отчаялся и ничему не верил, голову подняли. Меченый цепи скинул и пошел вдоль борта к капитанской каюте. Мы толпою — следом. Стража — за мечи, только он шел, не оглядываясь, и крушил их голыми руками, только ребра трещали. Ну а когда до меча дорвался — там уж и гномам делать стало нечего. На их долю человека три досталось, остальных всех — он один вырезал, как стадо свиней. За нами потом восьмидневок акулы плыли, как пришитые… Когда добрались наконец по трупам в капитанскую каюту, нашли нашего красавчика, как морского ежа, арбалетными стрелами утыканного. Врач среди нас, на счастье, оказался, вылечил.

— А потом? — с недоверием в голосе встрял Санди.

— Потом… — вздохнул Гаст. — Снова весла. Только на этот-то раз для себя гребли, выкладывались. Корабль наш, плыви куда хочешь! Пока не схлынули азарт и опьянение, решили черный флаг поднять, других освобождать. Но сразу после этого Меченый сошел на берег, и больше я его не видел. И щас бы не признал, кабы не шрам. Тогда он был моложе меня, а теперь лет на сто потянет!

— Скажешь тоже, — обиделся Эй-Эй в пьяном кураже. — Рановато меня в старики записываешь! Я и сейчас с тобой не побоюсь силой померяться.

Ответом ему был дружелюбный разбойничий гогот. Люди Гаста хватались за бока, опрокидывая посуду. Король оглядел великана, будто приценивался, перевел взгляд на тощего Эй-Эя. Сравнение было не в пользу последнего. И все же, вспоминая испытанную на себе хватку горного медведя, он бы поставил на проводника.

В самый разгар веселья за окнами послышался слаженный топот копыт и ржание осажденных на полном скаку лошадей.

— Эх вы, пропойцы! — со злобной досадой крикнул разом протрезвевший Темный Гром. — Караулы почему не выставили?!

Он грохнул кулаком по столу и схватился за голову:

— Стар становлюсь, не по годам стар. Совсем про этих клятых рорэдримов забыл, прицепились, как пиявки болотные, чтоб их воркхи задрали!

В дверь постучали, сначала аккуратно, потом сильнее, так, что треснули дубовые створки. Пьяная орава разбойников колыхнулась, опрокидывая стулья, потянулась к оружию…

— Сидеть! — тихо произнес проводник.

И столько власти было в этом негромком оклике, что люди Гаста попадали кто где стоял без лишних разговоров.

— Эй, трактирщик! — все так же тихо позвал Эйви-Эйви. — Подойди-ка, любезный, сюда. Считать умеешь? — огорошил он бледно-зеленого со страху хозяина. — Тогда считай. И делай выводы. Сейчас ты впустишь стражников из Рорэдола, славных своей любовью к трактирным дракам. Либо ты нам не мешаешь и ведешь себя прилично, после чего мы платим по счету, либо ты делаешь глупость, мы в пылу сражения переворачиваем дом и уходим, не расплатясь. Усек? Разжевывать не надо? Открой дверь, не слышишь, гости у нас.

Дверь трещала под напором обитых железом сапог, и распахнувший ее хозяин еле увернулся от очередного удара. В залу ворвались люди в форме традиционных цветов Межгорья, и король заморгал, силясь привыкнуть к зелено-коричневой пестроте. Вперед шагнул начальник стражи, высокий, стройный мужчина, смуглый почти до черноты, и внимательным цепким взглядом осмотрел застолье. Захватил взором короля, дыру прожег в Гасте, с сомнением задержался на проводнике.

— Пируем? — хмуро уточнил он. — Почему сразу дверь не открыли?

Эйви-Эйви широко улыбнулся и икнул:

— А мы думали, это разбойники вернулись! Хотели защищаться!

— Разбойники, говоришь? — протянул доблестный вояка, не сводя глаз с Гаста. — Два восьмидневка назад границу Элроны перешел грязный убийца по прозвищу Темный Гром. Сдуру сунулся в Рорэдол, мы пятый день идем по его следу. И следы привели сюда.