Марк Лоуренс - Император Терний

Внимательно и с подозрением изучив свой головной убор, Марко водворил его на место и отряхнул пиджак.

— Золотой Дом не может позволить себе носильщика и телохранителя? — спросил я, глядя, как из тени снова выглядывает пара самых отчаянных пацанят.

— На этой набережной никто не говорил на имперском наречии, — нахмурился Марко. — Они не брали мои деньги.

— Ну вот, я же уже говорил: я возьму их, банкир. — Я как мог изобразил дружелюбную улыбку. Не привык притворяться, что мне кто-то понравился. — И я говорю на шести языках.

Я не стал упоминать, что среди них нет мавританских, но, полагаю, жесты и уверенность весьма помогают преодолеть непонимание.

— Нет, — сказал он так быстро, что я подумал, будто он понял, кто я такой, едва заметив меня своими маленькими черными глазками.

— Я помогу вам бесплатно, безвозмездно, даром. — Я попытался улыбнуться иначе, представляя, как это мог сделать сэр Макин, у которого наготове очередная шутка. — Вы могли бы воспользоваться дружеской помощью, Марко, разве нет?

Наконец, все еще явно не доверяя мне, банкир натянуто улыбнулся — улыбка эта была так же уродлива, как моя.

— Можете понести мой чемодан и найти для нас какой-то транспорт. — Он протянул руку в белой матерчатой перчатке. — Друг.

Я пожал его руку, мягкую и, несмотря на перчатку, влажную, и тут же выпустил.

— И куда мы направляемся, Марко?

— В Хамаду.

Он внятно выговорил это слово.

— А что там, в Хамаде?

Я пристально смотрел на это бледное лицо, снова задумавшись: это я играю в азартную игру или случай играет со мной?

— Банковское дело, — сказал он, плотнее сжав тонкие губы.

Я кивнул. У Ибн Файеда имелась резиденция в Хамаде. В этом городе не могло быть банковского дела, которое не принадлежало бы ему.

Чемодан банкира оказался куда тяжелее, чем я ожидал. Я взвалил его на спину и потащил к кофейне, невольно снова зауважав силу современного. Я хорошенько вспотел, прежде чем мы достигли тени.

— Если немного покараулите чемодан, Марко, я извинюсь перед лордом Юсуфом.

Я застал Юсуфа за изучением доски, с чашкой кофе у губ.

— Вы знаете, я не лорд, сэр Йорг. У нас есть собственные правители на северном побережье, султаны, калифы, императоры — разные. А рангом ниже — множество принцев, больше, чем вы могли бы сосчитать, некоторые — совсем нищие. Любой, кого вы встретите, в шелках и драгоценностях, если он не назвался торговцем — принц. А еще ниже рангом, по крайней мере тех принцев, у которых есть земли и большие дома, — друзья принцев, обычно военные, а иногда мудрецы. Когда нас призывает наш покровитель, мы служим ему, а когда нет — мы свободные люди. Значит, ты будешь путешествовать с этим современным? Тебе надо бы отправиться ко мне домой, познакомиться с моими женами, поесть гранатов, отведать жареного павлина. Но ты не хочешь. Тогда отправляйся с этим типом и будь осторожен, друг мой. Такого человека здесь не ждут. С ним ничего плохого не сделают, но в пустыне трудно выжить без поддержки других людей. А чужаки вроде тебя, родом из не столь суровых земель, умрут на Краю, даже не коснувшись песков.

Я протянул руку, и он пожал ее своей, сухой и крепкой.

— Иногда надо пользоваться шансом, — сказал я и поднял ближайшую кость. — Можно? Никогда не знаешь, вдруг что-то вроде этого спасет тебе жизнь.

— Иди с Богом, Йорг Анкрат, — сказал он и снова принялся изучать доску.

30

Пятью годами ранее

Марко стоял рядом с чемоданом, какой-то напряженный, ему было явно неудобно в плаще.

— Неужто есть закон, согласно которому ты не можешь это снять?

Я ухмыльнулся и поднял его тяжеленный чемодан.

— А кираса на такой жаре не натирает, сэр Йорг?

Я снова надел ее, когда мы пришли в порт. Не то чтобы она пригодилась на борту, но на берегу стоило потерпеть.

— Черное охраняет от удара кинжалом? — спросил я.

— Традиция кого угодно удержит от попытки, — сказал Марко.

Привилегии клана банкиров едва ли много значили для меня как для дорожного брата, но, несомненно, при дворах Сотни и в коридорах Вьены они обеспечивали защиту, недоступную даже королям.

— Давай-ка найдем, на чем доехать. — Я кивнул в сторону самого широкого переулка, ведущего с площади.

Все улицы Кутты были узкими, окаймленными высокими зданиями, — только так можно создать тень. Повозки здесь не могли проехать, но серьезные грузы выгружали дальше, в Танжере, более крупном и ориентированном на торговлю порту.

Марко последовал за мной, держась на расстоянии, словно отказываясь от защиты и строго определяя для меня роль носильщика. Люди повсюду знали, что напасть на современного — значило открыть счет вражды с кланами и что из флорентинских сундуков будет рекой литься золото, покуда долг не уплатят и весы не придут в равновесие. Однако же в Разрушенной Империи перспектива возможной смерти от ножа убийцы защищала хуже, чем могли надеяться банкиры, если золото можно было получить прямо сейчас, немедленно. Возможно, в менее диких и лучше знакомых с понятием чести краях традиции современных обеспечивали большую уверенность. Конечно, мавры весьма почитали купцов и поддерживали порядок лучше, чем мы в землях близ Вьены.

Пока я тащил злополучный чемодан в поисках конюшен, мое решение оставить Брейта в безопасности под присмотром кузнеца в порту Альбус с каждым метром казалось все более неразумным. В конце концов я принялся отчаянно ругаться, весь взмок, руки горели — и вот мы таки добрались до нужного места. Это были какие-то стойла. Верблюды бродили вокруг крытой поилки — шелудивые, линючие, со свалявшимся мехом на шее и потрескавшейся кожей на коленях. Я раньше видел верблюда, давно, в цирке доктора Тэпрута. Здоровенная животина, нескладная, плюющаяся. Эти выглядели не лучше.

— Подожди тут.

Я отодвинул Марко, постучал в дверь, сколоченную из потрескавшихся, выгоревших на солнце досок, и через некоторое время мне ответил старик с бельмом на глазу. В тени у него за спиной я услышал фырканье и топот лошадей.

— Ас-салам алейкум. — Я пожелал старому мошеннику мира. Все торговцы лошадьми мошенники. — Двух верховых коней и вьючного мула.

Я поднял три пальца, а в другой руке — золотой флорин с дедовским профилем и закончил свою речь восклицанием «Иншалла»,[9] тем самым исчерпав запас местных фраз, которые успел выучить за время общения с Юсуфом.

Старик посмотрел на меня здоровым глазом и пробежал пальцами по подбородку цвета кофе с молоком, заросшему седой щетиной. На нас упала тень — человек верхом на верблюде. Я покосился на него — это был воин, закутанный в черное одеяние, лишь глаза сверкали из-под шеша. Он проехал дальше.