Сергей Радин - Кодекс Ордена Казановы

— За что тебя, кстати?

— Есть там Анатолий один. Мордель я ему маленько подретушировал.

— А, Толька… Смысла нет ему морду раскрашивать — зарастает быстро.

— Леонид, а сколько Анатолию лет? — осторожно спросил Лёхин.

— Весной юбилей отмечали. Двадцать.

"А выглядит на все двадцать пять…"

— Давай без всяких танцев-шманцев? — решительно предложил хозяин. — Меня больше "Ордена Казановы" интересует только одно: как ты за гаражи попал. Не поверю, что за мной топал. Я с этими лохами минут десять говорил, прежде чем они…

— Я тоже сон видел, — после недолгой паузы ответил Лёхин. — Хочешь — верь, хочешь — нет, но в моём сне тебя убили. Вот и пошёл место искать, где… Ну, сам понимаешь…

Хозяин взял салфетку, вытер пальцы и задумчиво высказался:

— Чую, танцы-шманцы продолжаются. Давай в поддавки. Сначала я, если боишься чего не то сказать, а потом ты. Я в "Ордене Казановы" четыре года начальником охраны работал. Альберту нравилось иметь отдел охраны из семерых, а мне чего возражать? Деньги неплохие шли. Мне там делать почти нечего было: сигнализацию проверил, подчинённых построил — и сиди себе в кабинете так называемом. Ну, от нечего делать сначала читал запоем, а потом решил самосовершенствованием заняться. Кабинет у меня — почти пустая комнатушка, в смокинге больно не потренируешься, а вот медитация — самое оно. Ну, и развил я себе интуицию. Ничего не скажу — драться стал лучше, легче как-то. Но в последний год всякая чертовщина начала мерещиться. Не знаю, чем там все эти компаньоны и компаньонки занимаются, только кафешные стены, пол, потолок будто чернотой стали наливаться. Тесно стало там и душно. Я уж к врачу сходил провериться — боялся, с лёгкими что-то не то. Терапевт говорит: всем бы такие лёгкие. А последние несколько месяцев, перед тем как уйти, видел крыс — необычных…

— И были они зелёные и прозрачные, — закончил Лёхин, и замолкший было на полуслове Леонид остро всмотрелся в неожиданного гостя. Лёхин между тем расстегнул нагрудный карман рубахи и вынул фотографии. — Роман пропал неделю назад. Я ищу его и девушку, которая пропала в одно время с ним, причём тоже из кафе. Чем Роман занимался в "Ордене Казановы"?

Хозяин взял фотографии и улыбнулся — как давнишнему, хорошему знакомому.

— Хорошо здесь его сфоткали. Пропал, говоришь, Роман… Девушки не знаю — сразу говорю… Ну что ж… Хозяин Роману платил из своего кармана, чтобы раз в неделю он пел компаньонам. В кафе мог приходить, когда вздумается. Я его поначалу слушал — ни одного "концерта" не пропускал, больно здорово пел. Вроде о любви, а вроде и нет. Людке я после его песен начал цветы таскать — сам себе удивлялся и до сих пор удивляюсь… А потом что-то не то пошло. Кажется, он те же песни поёт, а вот чего-то не хватает в них. Может, эстрадникам, попсе начал подражать? Не знаю. А однажды слышал, как он в комнате компаньонов с хозяином ругается. Типа, хозяин ему слова правит в песне, и ему, Ромке то есть, это не нравится. И ещё сказал: или — или. Или поёт своё — или уходит из кафе. Альберт сразу на попятный: да пой ты как хочешь, жалко, что ли. Ну, Ромка и остался. А потом я ушёл. Но последние песни Ромкины слушал как первые его — слова красивые были. Только о его песнях и жалел, уходя-то… Ну, я в поддавки сыграл. А ты? Или боишься ещё?

— И я сыграю, — легко сказал Лёхин. — Я многое вижу — это ты уже понял. А доберманы пришли, потому что помощь понадобилась, а на мне отметина — "помогите, кто может!". И за гаражами разыскал — по следу ментальному. Поверишь?

— Поверю, — серьёзно ответил Леонид.

37.

Навеса над Леонидовым подъездом нет. Только выступ небольшой. Лёхин как вышел — сразу начал искать под ним местечко без луж и ручьёв. Нашёл, вынул из кармана спичечный коробок и высыпал на ладонь пару светлячков.

— Ну и кто мне кино покажет?

Зеленовато-голубоватые жучки, лежавшие вповалку, зашевелились и снова замерли носом к носу. Слева что-то мелькнуло. Лёхин оглянулся: ба, один из кирпичей и в самом деле показывал кино. Долгий романтический эпизод: скамейки, кусты и деревья; по асфальтовой дорожке в свете фонаря прогуливается пожилая чета — наверное, перед сном вышли. И — всё? А где девушка-гардеробщица?

От досады Лёхин чуть не стукнул себя по лбу. Подарок Следака имел одну особенность: прицепил "жучка"-светлячка — следи за нужным объектом с начала до конца. Иначе конечный пункт увидишь глазами преследуемого и долго будешь гадать, где это место находится.

Что до предположений, так вот они: девушка не пошла домой, а сидит где-нибудь в сквере. Точно не парк. Не совсем уж она, наверное, сумасшедшая идти в парк к ночи, около половины одиннадцатого.

— Шишик! — в отчаянии воззвал Лёхин. — Как мне её найти?

Шишик сидел на запястье, где ползали букашки, и, казалось, сосредоточенно следил за их движением. На вопрос Лёхина он вскинул жёлтые глазища — и вдруг глазища плавно поехали налево. Хозяин терпеливо подождал, но глаза Шишика вернулись на место и повторили уход налево.

— Ничего не понимаю! — признался Лёхин.

"Помпошка" бормотнула что-то скрипучее и явно нелицеприятное по поводу сообразительности хозяина и снова старательно повела глазами налево.

— Туда, что ль, идти? — безнадёжно спросил Лёхин. — А если она далеко живёт? Так пешком и топать?

Слева раздался глуховатый стук закрывшейся дверцы, и от одной из тёмно-блестящих машин к Лёхину зашагала высокая фигура в плаще и под зонтом. Лёхин убрал светлячков в коробок, мельком углядев, что Шишик подпрыгивает на запястье и даже вроде как лапками всплёскивает. Чего это он?

— Добрый вечер, Алексей Григорьич. Как ваш подопечный? Всё обошлось?

Шишик Профи не рассчитал скорости и врезался в Ника, отчего оба, довольные, повисли на манжете Лёхиной куртки. Судя по всему, это положение не мешало им активно обмениваться информацией, на что Лёхин мысленно поджал плечами и ответил Соболеву:

— Всё нормально. Исход драки сведён к минимальным потерям и ущербу. — "Ваше императорское величество!" — так и вертелось на языке, но Лёхин язык прикусил и пообещал себе больше не выражаться столь высокопарно даже про себя, как это часто происходило в присутствии профессора.

— Могу отвезти вас домой, — предложил Соболев. — Время позднее. Ничего нет хуже, чем стоять под дождём на остановках.

"Я это получше вашего знаю!" — огрызнулся Лёхин и только раскрыл рот, чтобы выразить мысль более корректно, как увидел: оба Шишика полуночными светофорами мигают на него жёлтым.

— Хорошо. Но не домой, а до остановки. Мне потом… В общем, не домой.

— Скажите адрес. Отвезу. — В голосе профессора слабо зазвенела нотка раздражения.