Мэрион Брэдли - Два завоевателя

— Дом Рафаэль! Дом Рафаэль! Кто знает Аларика! — В толпе даже в нескольких местах послышалось: — Бард! Бард ди Астуриен! Мы хотим Киллгардского Волка!

Кто-то опять метнул камень, он пролетел, чуть задев одежды Джереми. Он и на этот раз не пошевелился, однако никакой вспышки не последовало. Потом снизу швырнули полную горсть конского навоза, и бурая масса темным пятном расплылась по пурпурной мантии Джереми. Его гвардеец прикрыл наместника телом и оттеснил от края балкона.

Дом Рафаэль обратился к нему:

— Неужели, дом Джереми, ты еще считаешь возможным заявлять какие-то права на трон Астуриаса? Может, придется отослать твою голову королеве Ариэль как предостережение, что ей следует более осторожно выбирать слуг. И народ Каркосы пусть полюбуется…

Джереми мрачно усмехнулся — в этот миг он действительно напомнил старика.

— Я бы не советовал. Это будет безрассудный поступок. Король Валентин, конечно, любит своего кузена Аларика, но я не сомневаюсь, что, получив подобный подарок, королева Ариэль пришлет в ответ не менее драгоценный дар.

Бард, сжав кулаки, невольно шагнул вперед, однако дом Рафаэль остановил его:

— Ни в коем случае, сынок. Ни единой капли крови, ни единой царапины. Мы не желаем ссориться с Хастурами — пусть они правят на своих землях и не вмешиваются в наши дела. Но вы, дом Джереми, останетесь моим гостем, пока мой сын Аларик вновь не вернется под отчий кров.

— Неужели вы полагаете, что Каролин Хастур из Каркосы будет иметь дело с узурпаторами?

Дом Рафаэль развел руками:

— Я буду счастлив принимать у себя высокого гостя столько, сколько он пожелает. Должно быть, я не доживу до вашего возвращения в Каркосу, но у меня есть внук, который будет объявлен наместником Астуриаса до той поры, пока Аларик не вернется на родину.

Потом дом Рафаэль обратился к Барду:

— Проводи нашего высокого гостя в его покои, ведь он из рода Хастуров из Каркосы. Приставь к нему слуг, чтобы наш гость ни в чем не нуждался. Мы должны позаботиться о сыне короля Каркосы, ведь мы же родственники.

— Присмотрю, — ответил Бард, — за тем, чтобы он оставался в своих комнатах. Чтобы ничто не помешало ему заняться медитацией и прочими упражнениями. За ним будут внимательно приглядывать, чтобы он случайно не повредил себя. — Потом он положил Джереми руку на плечо и пригласил: — Пойдем, брат.

Джереми вздрогнул, словно это прикосновение обожгло его.

— Не смей прикасаться ко мне, ты, бастард!

— Для меня это тоже небольшое удовольствие. Если тебя не устраивает моя помощь, пусть будет по-твоему. — Бард сделал знак двум солдатам. — Дом Хастур нуждается в поддержке, помогите ему добраться до его покоев.

Джереми не удержался и вскрикнул, когда два бородатых латника схватили его, затем собрался с силами и, вспомнив о достоинстве, смирился и позволил утащить себя. Напоследок бросил взгляд на Барда — столько испепеляющей ненависти было в нем, что ди Астуриен понял — одному из них не бывать в живых.

«Я должен был убить его тогда, у границы, — горько подумал Бард, — но я уже принес ему несчастье. Я не мог убить безоружного. Нет уж, лучше иметь Джереми в друзьях и родственниках, чем враждовать с ним. А то, что он сейчас ненавидит меня, это пройдет».

Смена власти в Астуриасе заняла несколько дней и прошла гладко. Без сучка и без задоринки… Пришлось повесить несколько верных Джереми людей, которые пытались организовать сопротивление. План уже был готов, однако один из ларанцу что-то успел разнюхать прежде, чем дело зашло слишком далеко. Вскоре в замке восстановилась прежняя размеренная жизнь. От Мелисендры Бард узнал, что одна из фрейлин королевы Ариэль носит под сердцем ребенка Джереми. Она просила позволения присоединиться к заключенному, чтобы скрасить его дни.

— Никогда бы не подумал, что у Джереми может быть любовница. И кто же она?

— Джиневра, — ответила Мелисендра.

Бард вскинул брови. Он сразу вспомнил Джиневру.

— Ты опытная лерони, Мелисендра. Можешь ли ты каким-нибудь образом принудить ее избавиться от ребенка.

Глаза Мелисендры побелели от гнева.

— Как ты можешь предлагать такое! Ни одна лерони не имеет права злоупотреблять своей силой.

— Ты считаешь меня полным дураком, женщина? Только не надо мне петь о добродетелях! Любая лагерная шлюха, забеременевшая против воли, может найти колдунью, которая вмиг вытравит ей плод.

Мелисендра дрожащим от ярости голосом ответила:

— Если женщина не желает носить ребенка, рожать в грязи, в нищете или во время войны, если не желает плодить безотцовщину или точно знает, что не сумеет выкормить его — тогда да! Тогда сердобольная лерони может пожалеть ее. Но убить ребенка только потому, что какой-то мужчина решил, что он сможет представлять опасность для правящей династии… — В ее глазах заиграли неприятные огоньки. — Ты думаешь, я так желала получить ребенка от тебя, Бард ди Астуриен? Но что сделано, то сделано, значит, пусть все идет своим чередом. Раз я должна была лишиться дара ясновидения — да будет так! Ты считаешь, что я способна посягнуть на невинную жизнь? Даже против своей воли?.. Неужели ты всерьез считаешь, что я способна хотя бы мысленно повредить ребенку Джиневры? Она любит свое дитя, любит его отца… Если тебе это так нужно, найми убийцу, и он перережет ей горло.

Бард ничего не ответил. Ошарашивающая мысль кольнула его — действительно, Мелисендра легко могла избавиться от ребенка, и теперь у него бы не было Эрленда. Почему же она не сделала этого?

И все-таки что же делать с Джиневрой? Чертова баба, вечно суется со своими укорами. В битве Мелисендра, не задумываясь, работала на то, чтобы убивать людей, а тут заартачилась! Этот еще не родившийся ребенок представлял серьезную угрозу для ди Астуриен. Был опаснее любого претендента с мечом в руке. И его следует оставить в живых?! Он не должен был унижать себя спором с поглупевшей от добродетели бабой, однако и перечить себе тоже позволять нельзя. Он так и предупредил Мелисендру и, хлопнув дверью, вышел из комнаты.

Игра судьбы! О женщине, которая была рядом с ним, родила ему ребенка, он даже вспоминать не хотел — та же, которую он часто вспоминал, была ему недоступна. Однако эта мысль не успокоила его, к тревожным ожиданиям постоянно примешивалась дума об угрозе, исходящей со стороны Джиневры.

Когда страна была наконец усмирена и войско было распущено по домам, за исключением постоянных отрядов и дружин — Бард постоянно занимался с ними, отрабатывая планы отражения нападения со стороны Хастуров (ясно было, что рано или поздно, невзирая на наличие заложников, это непременно случится), — леди Джерана перебралась со своими приближенными в королевский замок. Бард отвел ей апартаменты, ранее занимаемые королевой Ариэль.