Татьяна Зингер - Леди Теней

Так, судя по тишине, в академии идут занятия, значит, вероятность встретить студента минимальна, но остаются преподаватели, деканы, обслуга, да кто угодно, кого заинтересует сбежавшая преступница. И на статус будущей леди Пограничья всем глубоко начхать. Сначала четвертуют, а после отправят лорду тело вместе с извинительными письмом. Если вообще отправят, а не сплавят по течению на корм рыбам.

Но почему хинэ привела меня именно в покои ректора?

Поверив интуиции, я вернулась обратно и начала пристально изучать содержимое стеллажных полок и ящиков ректорского стола. Яды, склянки с зельями, амулеты — артефакты подчас небывалой мощи, но бесполезные в данный момент. В стеллажах покопаться не удалось из‑за отсутствия ключей, но по обложкам определила и старейшие рукописи, сохраненные в единственном экземпляре, и недавно выпущенные конвейером книги. В спальне перерыла шкафы (одежда, побрякушки, снадобья) и даже глянула под кровать (ни пылинки). Нет, абсолютно ничего. Пора убираться.

Но в дверном замке захрустело. Медленно и спокойно, как проворачивает ключ хозяин, идущий к себе. Я залезла под кровать и понадеялась, что останусь незамеченной. Куда деваться позднее, правда, не решила, но будем разбираться с проблемами по мере их поступления. Выжить — задача первостепенная.

Тяжелые шаги приблизились вплотную. Ноги, обутые в лакированные ботинки с начищенными до блеска носами, застыли у кровати.

— Ты невероятно тупа, коли считала, что я не поставил на кабинет оберег от вторжения. — Голос был переполнен раздражением. — Вылезай сама или я вытащу тебя силой.

Не успела я разобраться с вновь поступившей проблемой, как магические плети впились в лодыжки проволокой, и меня вытянуло наружу. Больно проехалась по паркету на животе, оцарапала руку. Я валялась перед Гордеиусом, высоко задрав голову, а лицо ректора выражало исключительно отвращение.

— Воровство магии, побег от господина Розеншаля, — перечислял он, повышая тон с каждым сказанным словом, — причинение ему телесных повреждений, а теперь взлом в академии его королевского величества. Как думаешь, тебя вздернут или выпорют до смерти? И твой недомуженек — тень ничем не поможет.

Я молчала. Туманы пытались проникнуть в сознание ректора или хотя бы напитаться его резервом, но от магической брони Гордеиуса отскакивали любые мои потуги. Словно первокурсник академии, удумавший вызвать на дуэль преподавателя, я билась о его защитное поле и разбивалась вдребезги.

— Или порадовать господину Розеншалю? — Ректор цокнул. — Он всерьез опечалился, потеряв тебя.

— Вы развяжите войну. Мой супруг…

— Я с удовольствием обезглавлю эту зарвавшуюся тварь, порочащую образ теневого правителя, — надменно бросил Гордеиус.

Тело сковало невидимыми путами. Вот так вляпалась, и, что самое скверное, по собственной глупости. Приревновала, возомнила себя правительницей, вершительницей судеб. Легкомысленная дура!

И ни единого шанса на спасение.

Вру, шанс был. Тень, проползшую по стене, я заметила не первой.

— Пошла вон. — Гордеиус отогнал хинэ как приставучую домашнюю зверюшку.

Всё сложилось в единое целое.

— Это в — вы… — обомлела я. — Вы осквернили храм Пограничья.

Неужели нелепые студенческие байки о том, что среди родичей ректора водились тени, были правдой? Темный маг, способный выпотрошить лучших теневых воинов, овладевший искусством хождения через сумрак, подчинивший себе хинэ — ректор академии чародейства и знахарств. Одно из первых лиц государства. Но зачем ему, обладателю величайшего резерва в королевстве, воровать магию с помощью теневой твари?

Ректор оглянулся по сторонам и спросил с недоумением, хотя в глазах его читалась победа.

— Что за чепуху ты несешь, воровка?

Между тем, он потянул на цепочку, овивающую его шею, и вытянул на свет штемпель в форме трилистника. Того самого трилистника, что оставался кровавой раной на лбах жертв. Клеймо ректор академии всегда носил при себе.

— Зачем вам это?

— Зачем что? — Он убрал штемпель под рубашку, напоследок погладив его что младенца. — Тому, в ком течет теневая кровь, по праву принадлежит одно чудовище из страны родителя, и не я виноват, что современные правители напридумывали идиотских законов и ограничений. Раньше любой житель Пограничья мог завести хинэ, если то подчинялось ему, нынче же это привилегия загонщиков. Несправедливо! Пришлось вспоминать обряды древности и приносить жертвы богам. Зато этот зверек, — ректор засвистел, и хинэ появилась перед нами, выпучилась на меня круглыми глазами, — подарил мне всевластие. А главное — он неприхотлив в еде. Сожрал резерв парочки студентов с самого неперспективного факультета, и поделом им.

Вы специально натравливали её на ребят Иттана?

Хинэ выгнулась. Гордеиус провел ладонью по тощей спине, почесал за ухом.

— Факультет света обречен на вымирание, при нынешней обстановке его выпускники бесперспективны. Кому как не ректору определять их судьбу? Итак, пора разобраться с тобой.

Он вышел из спальни, оставив теневую тварь сторожить. Та лизнула мою шею шершавым языком, точно примерилась. Дыхание воняло болотной затхлостью. Хинэ легла, подогнув под себя лапы, и зажмурилась. Хлопнула входная дверь — Гордеиус покинул покои.

Тогда тварь приоткрыла левый глаз и глянула на меня с любопытством.

— Ну, здравствуй, — сказала я ей, ожесточенно пытаясь надломить сдерживающую магию.

Хинэ поерзала на месте.

— Предводитель загонщиков обыскался тебя, а ты ластишься к врагу, — беззлобно пожурила я её, скорее, чтобы отвлечь. Мало ли ей захочется укусить беззащитную жертву или напитаться ею. — Зачем же ты меня звала?

Не было ни единого сомнения: тот голос, разносящийся из центра сознания, мог принадлежать только теневому существу. И не зря во всех книгах писали, что существа эти умные до невероятности.

Тварь открыла второй глаз и уставилась, не мигая. Затем потянулась мордой ко мне, но не цапнула, а показала беззащитное горло. Заскулила.

Я пригляделась. Мускулистую шею хинэ овивал ошейник из тончайшего сплава серебра. Он настолько врезался в кожу, что был незаметен под шерстью. В прошлые разы не представилось возможности рассмотреть его, но теперь, когда тварь проявляла чудеса дружелюбия — я видела рунное тиснение наверняка магического происхождения.

Возможно, хинэ и не подчинилась бы ректору, если не эта игрушка. Получается, её нужно снять? Но как, если сама я связана по рукам и ногам?

Сейчас как никогда я ощущала себя женщиной: зазнавшейся в своем мнимом величии, бесполезной и слабой. Ведь всегда думала головой, анализировала, планировала наперед; нет, именно сегодня понадобилось довериться чувствам. И к чему они меня привели?