Рамиль Юсупов - Тайный Город – твой город (сборник)

Словом, одна гениальная идея все-таки пришла в его голову…

Уйбуй даже руки потер от счастья – все сходилось. Осталось только вырваться на свободу. И план побега у Дюбеля тут же нарисовался: демонстративно топая, он прошел мимо пялящихся в телевизор охранников прямо в спальню. Едва уйбуй появился в дверях, как пудрившая шею Зинаида испуганно выронила кисточку. Та с тихим стуком ударилась о лакированную поверхность трюмо и беззвучно упала на пушистый ковер.

– Ну, че вылупилась, мля? – нелюбезно осведомился Дюбель. – Вон отсюда!

Женщина принялась осторожно, бочком, бочком, продвигаться к выходу.

– Ой, Петрушенька, – вдруг совсем жалобно всхлипнула она, добравшись до дверей, и запричитала: – Ведь ты был когда-то и добрый, и ласковый…. Что с тобой случилось?

– Ты со мной случилась! – рявкнул в ответ Дюбель, и руки прямо зачесались – так хотелось придушить толстуху за то, что она с ним сделала.

Зинаида, будто почуяв это, ойкнула и исчезла. Уйбуй тут же закрыл массивную дверь на замок и метнулся к окнам – раздвигать тяжелые шторы. Так и есть – там оказался выход на балкон. Конечно, с шестнадцатого этажа не прыгнешь, но ведь можно спуститься на балкон ниже. А уже оттуда – на свободу.

Всего несколько минут спустя, соорудив подобие веревки из непослушных, скользящих в руках шелковых простыней, Дюбель, матерясь и повизгивая от страха, пытался разбить стекло и перебраться через перила балкона этажом ниже. Затем, не обращая внимания на поднявшийся в комнате истошный женский визг, трясущийся и весь изрезанный осколками стекла, уйбуй забрался внутрь и рванул ко входной двери. Краем глаза заметив в темноте на полу что-то красное, Дюбель, схватив непонятный кусок ткани, разорвал его пополам, водрузил одну половину на голову и помчался вон. Его сердце ликовало – и от охранников ушел, и от Зинаиды.

Теперь вот и он, в натуре, крутой колобок.

Древняя резиденция русских князей, наследница византийских традиций, Москва, словно заядлая модница, давно украсила себя бусами уличных фонарей, диадемами неоновых вывесок и брошками рекламных экранов.

Однако даже в такой увешанной светящейся бижутерией ночных огней столице по-прежнему оставались улочки и проулки, подворотни и дворы, которым не досталось ни одной побрякушки. Освещаемые лишь рассеянно льющимся светом из окон домов и луной, если та не скрывалась под одеялом облаков, эти места не вызывали никакого интереса у романтиков, жаждущих ночных прогулок, зато пользовались неизменной популярностью у мелких воришек, загулявших пьяниц, подвыпивших хулиганов и, конечно, полиции. Едва на улицы опускались сумерки, синие патрульные джипы отправлялись на ежевечерний променад по лишенным светящихся украшений улицам и подворотням, собирая урожай резидентов для ближайших «обезьянников».

Сегодня, впрочем, улов был негуст. Домушник-неудачник, несколько пьяных подростков, слишком громко слушавших музыку на улице, да два подозрительных типа, привлекших внимание полиции своим внешним видом. Один полуголый, не разбирая дороги, несся по улицам. Другой, весь исцарапанный и помятый, крался по закоулкам в половинке красного кружевного бюстгальтера на голове. Размеры лифчика потрясали воображение.

– Никак братья, – незатейливо пошутили полицейские, запихивая второго в кузов, откуда уже неслось: «Требую адвоката! Я имею право на один телефонный звонок!»

– Пустите, челы поганые, мне лечиться надо, а то меня фюрер повесит! – подхватил новоприбывший, едва только оказался внутри.

– Дюбель, ты? – оторвался от декламирования прав человека голый.

– Колобок! – как старому приятелю, обрадовался «лифчиковый».

Утро ознаменовалось противным скрипом двери камеры, и в дежурную часть ввалилась целая ватага шумных краснобанданных байкеров, распространявших вокруг себя крепкий сивушный аромат.

– Дюбель, ты? – бросились двое к решетке. – Чего прохлаждаешься? Вставай давай, штурм провалился, Саблю убили, Гниличей режут, и вообще!

Не дожидаясь, пока ошарашенный новостями товарищ придет в себя, байкеры подхватили его под руки и понесли к выходу.

На обратном пути толпа коротышек умело прошвырнулась под столом полицейских и разочарованно застонала – ни сейфа, ни изъятых ценностей.

– Менты, мля, сразу себе в карманы распихали, гады!

Не прошло и часа, как в помещение дежурной части, распространяя аромат дорогой косметики, вплыла намакияженная дама, хорошо за тридцать, в сопровождении похожих друг на друга, как два красных кирпича, охранников в темных костюмах. Опасливо подошла к камере, подозрительно оглядела обитателей, остановила взгляд на закутанном в хламиду коротышке.

– Петруша, ты? – неуверенно произнесла она.

Тот встрепенулся, поднял голову. Миг спустя бросился к решетке и радостно воскликнул:

– Зиночка!

– Петь, я… – Дама замялась, покосилась на спящую в камере пьянь, на равнодушных полицейских и бесстрастных охранников – и вдруг разревелась: – Прости меня, Петруша, правильно ты вчера сказал, это из-за меня ты пить начал…

Очумевший Шашкин только и смог пробормотать:

– Да ладно, чего уж там… – И затем, отгоняя от себя воспоминание о хваленой племяннице Сабли, очень искренне выдохнул: – Зин, какая же ты у меня… красивая!

– Баб Марусь, а, баб Марусь! Ну открывай, мля, уже! – Коренастый байкер в красной бандане робко топтался у двери квартиры в панельной многоэтажке, то и дело шикая на шумевших за спиной приятелей.

– Хто там? – послышалось из-за двери.

– Это я, мля… Бабуля, расколдуй меня обратно, а?

Дверь распахнулась, и бабка Маруся хитро уставилась на уйбуя.

– Пять тыщ, – деловито сообщила она.

– Как пять? – опешил Дюбель. – Ты ж одну брала!

– Двойной тариф, – огорошила байкера бабка. – Ежели кого ко мне насильно ведут, я денег-то, почитай, и не беру… Опосля завсегда воротятся, обратно разлечиться. Вот тогда-то я настоящую деньгу и требую. За то, штоб опять подымалась.

– Кто подымалась? – испуганно ахнули стоявшие позади Дюбеля Красные Шапки и на всякий случай отступили от уйбуя на шаг.

– Хто-хто, – покачала головой бабка Маруся. – Рука… Ну, так чаво?

– Брильянтами возьмешь? – грустно вздохнул Дюбель, вытягивая из-за пазухи маленькую шкатулку с драгоценностями, которую он мимоходом, пока рыскал в поисках простыней, прихватил из спальни той ужасной тетки.

– А то! Заходи…

Софья Косова

Игры, в которые…

Подмосковье. Садовое товарищество «Мичуринец»

20 декабря, суббота, 22.17

Почти все ролевые игры устраиваются по одному принципу. Народ записывается на игру, разбирает роли или заявляет оригинальных персонажей, затем все дружно куда-то едут, знакомятся, пьют пиво, капитаны проверяют боеготовность команд, и дело пошло… Но, как бы ни расстарались игроки и организаторы насчет сценария, костюмов, раскадровки, реквизита и стратегического запаса спиртного, как бы замечательно все ни прошло, игра остается игрой. Это весело, но это неправда. Бронежилет имитируется байкерской «защитой», магия моделирована жестами или, в лучшем случае, карманным фонариком, а пистолеты стреляют пластиковыми шариками. (Как и тот, что лежал сейчас на дне Жениного рюкзака – пневматический хардбольный «хаммерли». Неотличим внешне и даже по весу от боевого образца, все стальное, добротное, натуральное, и при этом – не более чем игрушка для расстрела пивных банок. Впрочем, мельком отметил Женька, не поскупились неведомые Мастера: такая игрушка в «Кольчуге» на Ленинградском тысяч восемь стоит.)