Анатолий Гончар - Судьба. На острие меча

Народ почти не обращал на нас внимания. Когда же почти в центре города занялось пламя пожара, а из ворот тюрьмы валом повалили вооруженные кто чем свободные узники, обывателям и подавно стало не до нас. Зазвенел набат, поднимая городскую стражу. Я понимала, что сейчас в городе начнётся резня, но было уже поздно жалеть о совершённых поступках.

— Тёрм, — мы остановились, — я не знаю, куда идти. Ворота теперь уже наверняка перекрыты. Нас не пропустят. Ко мне тоже нельзя. Друзья были бы рады меня принять, но боюсь нас будут ждать и там.

— Идём, — Тёрм взял меня за локоть и настойчиво потянул вперёд.

— Куда? — мне не хотелось быть глупой лошадью, которую тащат на поводу заблудившиеся в лесу хозяева.

— У нас, — он посмотрел мне в лицо и пояснил, — у тайной полиции здесь есть свой человек.

— Тёрм, — голос звучал совершенно безжизненно, — а ты не боишься, что мы, королева и я, разыграли спектакль с единственной целью найти этого агента?

— Королева могла бы это сделать, но не ты.

— Тебя убедили трупы убитых мной стражников?

— Нет, меня убедили твои глаза…

— ???

— Ещё там, у камеры. Такие глаза не могут лгать… — он говорил очень и очень тихо.

Захотелось плакать. Чтобы не выдать себя, я, опустив голову, ещё ниже спросила.

— Думаешь, ваш человек тебя не предаст?

Он кивнул.

— Уверен?

— Уверен, — тихо, почти без эмоций, но именно это предавало убедительности его словам. — Этот агент — мой названный брат.

— Веди, — наконец выдавила я, и мы двинулись вперед, петляя среди узких улочек и пугая своим видом разбегающихся при нашем появлении прохожих.

Ворота усадьбы открылись раньше, чем мы подошли к окружающему её забору. Наверное, это был скрытый от посторонних механизм, ибо я никакого привратника, открывающего и закрывающего двери, не заметила. И магии тоже не почувствовала. Прямо от ворот к порогу дома вела неширокая, выложенная из просмоленных брусьев дорожка. Сам дом я не рассматривала. Было не до этого, я едва переставляла ноги.

— Если я не ошибаюсь, то попав в плен, ты стал для своего государя преступником, — едва за нами закрылась дверь, я обессилено опустилась на широкую стоявшую у стены скамью.

— Я стал им ещё когда приказал открыть ворота наступающей армии Рустании.

— Что? Так это был ты? Но ведь, говорят, ты сражался как лев и схватили тебя с мечом в руках?!

— Так и было. Я хотел спасти тебя, но не желал, чтобы грабили мой город.

— Тёрм, — мне снова хотелось плакать, — из-за меня пролито столько невинной крови…

— Авель, разве ты не поняла? Это сражение всё равно бы состоялось. И крови было бы пролито во много крат больше. Всё произошло по меркам войны почти бескровно, потому что ни одна армия ещё не была готова к войне. Решение Ламса оказалось слишком неожиданным и непредсказуемым и потому обречённым на успех.

— Неожиданным? — я могла бы позволить себе усмехнуться. Кто-то слишком хорошо предвидел эту неожиданность, чтобы подтолкнуть генерала к непредсказуемости, но Эльге Ламс был хорошим человеком, он вполне мог бы совершить этот шаг и самостоятельно. Я провела рукой по мокрым щекам и пристально всмотрелась в лицо камерлинца. Что-то в его облике заставило меня насторожиться…

— Да, Авель, всё было предрешено. Даже не открой я ворота, ваши войска всё равно бы захватили город. В столице в тот момент было слишком мало защитников. А так пока мы удерживали центр города, ваши войска почти беспрепятственно ворвались в тюрьму и вывели тебя на свободу. Теперь мне оставалось лишь распустить слух о наступающей к городу армии Камерлина и посеять в ваших рядах панику.

— И тебе это удалось? — я чувствовала, что каждое новое слово даётся мне с большим и большим трудом.

— Да, — с гордостью подтвердил он, — Два эскадрона городской гвардии, заранее выведенные за стены были приняты за конницу наступающей армии.

Два эскадрона? Ха-ха, но не смешно… По-прежнему хочется плакать.

— А как же тогда ты, всё просчитавший, оказался в нашем плену? — кажется, я уже начала догадываться, что происходит с лицом Тёрма. Если это так, надо срочно что-то делать, а хозяина дома по-прежнему не видно.

— Трагическое стечение обстоятельств, — пояснять, какое именно он не стал, точнее уже не смог. Силы стремительно покидали его измождённое тело.

— "Воитель Смерти"? — прошептала я, и он согласно кивнул. Вот почему он вдруг так легко расправился с опытными стражами, вот откуда у него взялись силы тащить меня на себе по улицам города. Маленькое, величиной с горошину, семечко агравы, выдержанное в потоке магической силы, невидимое ни одному магическому взору и легко скрываемое в складках одежды. Магическая отрава "Воитель Смерти", иногда называемая "Величественный шаг в пропасть", очень ценим шпионами и наёмными убийцами всех мастей, в случае неудачи у них всегда есть выбор — закончить жизнь на плахе или умереть героем. Будучи проглоченным, оно на некоторое время делает вас нечувствительным к боли и невероятно сильным, а ко всему прочему ещё и практически неуязвимым в бою. Но за всё нужно платить, а расплачиваться приходиться своей жизнью, если не принять противоядие… Принять противоядие. Ха-ха, представляю себе шпиона увешанного многочисленными бутылями с целебной жидкостью. Дело в том, что противоядие только одно — проглотившему "Воителя смерти" необходимо погрузиться всем телом в перебродивший сок янтарного актерикса, очень ценного омолаживающего напитка, одна бутыль которого стоит целое состояние. Мне доводилось слышать об употребивших "Воителя смерти" и творивших невероятные подвиги, но ни разу до моего уха не доносилось даже намёка на выживших после этого. Тёрм был обречён. С каждой минутой он старел на годы. Лицо осунулось и покрылось трещинами морщин, волосы стали белее январского снега. Немощное тело больше не могло удержать веса тяжелых доспехов, и он рухнул на пол. Я осталась сидеть. Чем-либо помочь или хотя бы утёшить Тёрма я не могла, а видеть, как он превращается в бездыханную мумию, было выше моих сил. Неужели всё было напрасно? Неужели я затеяла весь этот поход в тюрьму только для того, чтобы увидеть смерть самого лю…

— Что вы ещё здесь делаете? — вбежавший в наш тёмный закуток пухленький карлик выглядел одновременно и встревоженным, и рассеянным. Он схватил Тёрма за руку и попытался потащить вперёд, и тут же повернул ко мне разгневанное лицо, — чего сидишь? Мне одному его не дотащить, помогай, живо.

Я вскочила со скамьи так резко, что почувствовала, как она пошатнулась или это меня повело в сторону?