Екатерина Бобровенко - Путешествие по Долине Надежды (СИ)

Вдох-выдох… Мысли пусты и неповоротливы. Медленно перетекают одна в другую. Густые словно кисель…

Вдох-выдох… На нее наваливается какой-то странный, приятный и теплый покой. Будто она засыпает. Он тянет куда-то все глубже и глубже вниз, в темноту. Пытается вынырнуть из него… И снова видит лишь пустоту…

Но опять, тихо и размеренно — вдох-выдох…

И снова тишина. Холодная и пугающая. Она среди нее. Не знает, что происходит. И это состояние пугает. Хочется встать, открыть окно и вдохнуть свежий запах весны. Сейчас же весна?.. А вдруг она окажется последней?..

Вдох-выдох…Так легко и просто. Главное не забыть, как это делать, не забыть, что нужно делать. Прокручивает в голове эту фразу и повторяет — вдох-выдох…

Все мысли настолько спутанные, что уже сложно отличить воображаемые картинки от собственный воспоминаний. Хочется крикнуть в пустоту: «Отпусти!» Но она молчит, продолжая держать в своих холодных, как лед объятиях.

Но снова и снова, назло ей — вдох-выдох…Сколько прошло часов? Или дней? Время будто остановилось, замерло… А вместе с ним и все вокруг. Или это только так кажется?..

Вдох-выдох… От пустоты и холода становится страшно. Хочется уйти, убежать от этого чувства, но, кажется, даже просто открыть глаза — необычайно сложно!..

Пытается успокоиться: вдох-выдох, вдох-выдох…

Это состояние похоже на забытьё. Оно все больше овладевает ею. Поглощает мысли, чувства… саму сущность. Но только одной мысли ей никогда не отобрать! Она закрывает глаза и думает о семье, о родных… И это придает сил и уверенности. Считает про себя: «Раз, два, три…»

…И открывает глаза…

Сознание было словно окутано плотной, туманной завесой. Оно медленно — очень медленно и долго — прояснялось, будто выныривая откуда-то из-под неизмеримой глубины запутавшихся и исказившихся до неузнаваемости мыслей и неясных, бледных сновидений.

Движения давались с трудом: все тело онемело и словно застыло, голова налилась свинцом и неумолимо тянула вниз, ближе к шершавому холодному полу, от которого тянуло холодом и сырым запахом плесени.

Вокруг была темнота — нерушимая, плотная, густая. Кэрен даже не нужно было открывать глаза, чтобы понять это.

Но на этом понимание происходящего заканчивалось. Девочка все еще не знала, где находится, что с ней случилось, а попытки вспомнить приводили только к тупой ноющей боли в голове, будто кто-то нарочно решил блокировать все ее воспоминания.

Она помнила все лишь короткими, не имеющими смысла отрывками: серебрящаяся гладь портала, эхо громкого, похожего на величественно-грустную песню, голоса, чьи-то покрытые туманной завесой лица. Все это казалось таким нереальным, несуществующим, призрачным, будто и не случилось на самом деле, а лишь привиделось в неясном горячем бреду.

Лесная окраина, утонувшая в вечерней глубокой синеве… Подсвеченное желтым сиянием полукруглое окно… Комната, огненные шары, опаляющие стены, слезы, звон разбитого стекла… Все словно привиделось, показалось, было лишь сном, пусть и очень похожим на реальность.

Где-то вдали, надрывно заскрипев, отошла в сторону тяжелая кованая дверь и, через какое-то время снова с шумом захлопнулась, разнося по подземелью перекатывающееся гулкое эхо. Послышались мерные, неторопливые шаги. Тьма вздрогнула, настороженная этим новым звуком и злобно зашипела на посмевшего нарушить ее покой, но нежданный гость лишь молча погрозил ей пальцем, заставляя покорно отступить.

Раз-два… Три-четыре…

Шаги чуть слышно шелестели по неровному каменному полу, длинный подол плаща развевался сзади, поднимая легкий ветерок.

Гость не спеша прошел по коридору и внезапно остановился, пристально глядя куда-то в темноту. Вспыхнули два огонька-глаза — две мерцающие искры, похожие на красное-оранжевые угли, — колючий, неприязненный взгляд скользнул в темноту.

Кэрен испуганно вздрогнула и вся съежилась, надеясь укрыться, спрятаться, вжаться в шершавую заплесневелую стену и исчезнуть, оставшись незамеченной, но не оставалось сомнений — этот некто, это странное существо, взирающее на нее по ту сторону тяжелой железной решетки камеры, словно знает о ее местонахождении, чует ее, слышит робкое, встревоженное дыхание.

Что-то неприятное было в этом взгляде, что-то холодное, злое, заставляющее в страхе содрогаться всем телом, чувствуя пробегающую по спине ледяную волну ужаса. Глаза незнакомца были похожи на два языка пламени.

Может ли огонь быть слишком ослепительным, неестественно ярким и безжизненным?..

Может ли так же пугать и ужасать, заставляя дико озираться по сторонам в надежде хоть что-нибудь разглядеть?.. Содрогаться всем телом, чувствуя леденящую дрожь по спине… Когда боишься обернуться, открыть глаза, вздохнуть…

Может ли он загонять в угол, заставлять чувствовать себя незащищенным, уязвимым?.. Быть таким же пустым, холодным, жутким?..

Словно мертвая оледеневшая пустыня, занесенная снегом…

Он пугает. Не неизвестностью, утопающей в туманной мгле, — своей нетронутой, непривычной и неправильной отталкивающей красотой.

Тоскливой, одинокой… Словно вой ветра.

Силуэт незнакомца был жутким, темным и казался еще мрачнее, чем сама Тьма, обитающая в подземелье.

— Кэрен Новикова? Избранный… — усмехнувшись, неожиданно произнес он. Сухой, резкий голос прозвучал громко, многократно усиленный подхватившим его эхом.

При звуке своего имени, Кэрен испуганно вздрогнула и попыталась еще больше вжаться в стену, лишь бы укрыться и исчезнуть из этого странного, пугающего места. Слова озадачили ее. «Избранный»?.. — кем, для чего и, главное, зачем?..

В голове неожиданно мелькнула какая-то яркая мысль, связанная с этим, но тут же исчезла, увернувшись от попытки ухватиться за нее. Воспоминания словно затянуло туманом, становившимся все гуще, если стараться заглянуть сквозь него.

— Спи, — сухо произнес незнакомец, обращаясь к Кэрен, и девочка вдруг почувствовала, как на нее медленно наваливается тяжелая, сонная усталость, а глаза сами собой закрываются, унося сознание в мир тревожных блеклых снов.

Ей снились чьи-то туманные лица, крики, слезы, какая-то странная суета и не имеющие смысла действия, за которыми она наблюдала будто бы со стороны, не вмешиваясь в происходящее. Она видела себя: худенькую, голубоглазую девочку с копной непослушных рыжих волос. В ней было что-то странное, непохожее на настоящую Кэрен, что-то пугающее и отталкивающее. Видела двух светловолосых ребят: парня и девушку, поразительно похожих друг на друга, их подругу с серьезным, настороженным выражением лица и длинной русой косой, заплетенной набок… И снова все закончилось звоном разбитого стекла, ощущением неконтролируемого полета, переходящим в плавное снижение, и ощущением чего-то мягкого и нежного под боком — вкрадчиво шелестящей, примятой ветром травы…