Варя Еналь - Птица. Каньон дождей (часть 4 Не правила стоит выполнять...)

- И Птицу возьмешь с собой? Это опасно, - Галиен посмотрел в сторону Птицы, и в глазах его ясно читались и сомнение и жалость.

- Оставлять ее тоже опасно. Теперь в Нижних Королевствах везде опасно, да и в Каньоне покоя не будет. Ну, а вам надо будет вернуться в Суэму, как только ты, Галиен, сможешь удержаться верхом. И попросить о помощи. Пусть хотя бы знают, что здесь происходит. Пусть, хотя бы, молятся.

- Может, нам лучше действовать вместе? Вместе бы отправились в пески Зуммы, вместе попробовали остановить Игмагена?

- Вместе - это только с тобой, о Лисе и мальчиках и речи быть не может. Вряд ли. - Саен мотнул головой. - Битва будет не против людей - с этими не сложно справится. Битва будет против духов Днагао - Невидимых - так их называют в Верхних Королевствах. А против этих люди не могут устоять.

На какое-то время в хижине наступила тишина. Помалкивала Лиса, сжимали губы, сидя у самой печи, близнецы. Еле слышно сопел Дагур.

Вот теперь все стало ясно и понятно. И эту ясность с безжалостной точностью утвердил Саен, заговорив так резко, словно он не слова произносил, а ударял молотом в нагретый металл заготовки.

- Игмаген собирает силы. Ему нужны силы мудрых, и сила Моуг-Дгана - Птицы. Потому что Птица тоже обладает способностями. И все это он надеется получить отнюдь не в мирных целях. Не потому, что желает мира и покоя. Вовсе нет. Он желает обрести мощь, чтобы развязать войну против Суэмы. И у него это очень даже хорошо может получиться. Если только...

- Если только что? - спросил Галиен.

- Если только я не помешаю ему.

Глава 28

Библиотекарь Галиен выглядел, как настоящий суэмец. Слегка миндалевидные серые глаза, удлиненный овал лица, ровный нос и красиво очерченные губы.

Он отличался от Саена, как изящная статуэтка из слоновой кости отличается от грубоватой фигуры, вырезанной из дерева. Саен тоже был красив, но его глаза временами пугали, а высокие скулы говорили о скрытой силе, с которой совладать невозможно.

Галиен был добродушным и мягким - Саен презрительным и злым. Они оба служили Создателю, но каждый представлял это по-своему. Галь говорил о милосердии к людям, Саен лишь хмыкал, поднимал брови и вообще ничего не говорил. Но Птица слишком хорошо понимала - что он думает.

А Лиса все больше помалкивала, и ни на шаг не отходила от суэмца. И большие глаза ее озарялись таким ясным и таким счастливым светом, что Птица ни минуты не сомневалась. Это то, что называется у суэмцев любовью. Лиса любит Галиена.

Как у нее это получается - оставалось непонятным.

Да и Галиен, несмотря на тревогу о карте и о Суэме, несмотря на слабость и боль от раны, думал все больше о Лисе. И его радость казалась золотым ручьем, что спешит весенним теплым днем с холма.

И Птица терялась в чужих чувствах, сравнивала с собой и недоумевала. У суэмцев все по-другому, все непонятно, все странно.

Хижина, в которой они устроились, была совсем небольшой, потому Саен в тот же день срубил сосну, очистил ее от коры, кое-как обтесал и сделал некоторое подобие лавки. Пристроил недалеко от печи и пояснил, что тут буду спать он и Птица. А мальчишки устроятся на тех двух скамейках, что уже есть.

- Ну, а Галиен подвинется и пустит к себе Лису. Вот так и заночуем. Эту ночь еще проведем вместе, а завтра, скорее всего, я и Птица двинемся в путь.

Какое-то время снова говорили о карте, о магах, о песках Зуммы. Птице эти разговоры наскучили. В котелке варился пойманный Саеном заяц (и Птица знала, как легко у него получается ловить зверей). Огонь ласково потрескивал, и хотелось выкинуть из головы и Нижнее Королевство и всех его магов. Как теперь ей понятны слова Саена о том, что он ненавидит эти места.

Птица и сама уже прониклась ненавистью и раздражением, и временами ей приходили в голову мысли о драконах. Парочка надхегов заставила бы здешних рыцарей трепетать...

Солнце опустилось за деревья, расползлись сумерки, опуская хижину в темнющий мрак, хотя не было еще и четырех часов после полудня. Зимой темнеет рано, тут ничего нельзя поделать.

Птица разлила по мисочкам готовую мясную похлебку, приправленную луком и чесноком, повесила на крюк посудину для чая и пригласила всех к столу.

- Горячая еда сейчас очень кстати, - заметил Саен, усаживаясь на лавке.

- А что будет, когда ты убьешь Игмагена? - вдруг спросил Дайн.

Он положил локти на стол, повернул лохматую голову к Саену и его коричневые глаза едко блеснули недоверием.

- Ничего. Вернусь в Каньон.

- Заберешь Птицу и уедешь? А тут по-прежнему будут править железные рыцари? И по-прежнему будут все поклоняться твоей статуе в храмах и будут молиться тебе? В Каньоне у вас хорошая жизнь, только ты мог бы все изменить тут, в Королевстве.

- И как бы он это сделал? - спросил из своего угла Галиен.

- Что ты там напридумывал, Дайн? - взвилась Лиса, но ладонь суэмца опустилась на ее плечо, и девчонка успокоилась.

Птица уже поняла, о чем пойдет разговор, и интерес у нее пропал. Ее уже не так сильно впечатляла мысль, что Саен - и есть тот самый могущественный Моуг-Дган, который защитил Королевство от баймов. Она и сама была Моуг-Дганом и прекрасно знала - насколько это тяжело - нести за кого-то ответственность. Саен был прав, лучше во все это не вмешиваться. Лучше остаться в стороне. Вернуться в уютный дом, к любимому садику, к бурлящей реке и выкинуть из головы здешние деревни, города и здешних Праведных Отцов - дери их всех зменграхи!

- А что я, по-твоему, должен сделать? - сдержанно спросил Саен и отправил в рот полную ложку похлебки.

- Убить всех Праведных Отцов - вот что! И всех рыцарей тоже убить! Своим большим мечом, которым ты убивал этих... ну, которых никто не мог видеть, и которые держали нас. Духов...

- И что будет дальше? - в голосе Саена послышалась усталость.

- А дальше люди найдут себе других правителей и поставят новые статуи. И будут вновь поклонятся идолам, - тихо пояснил Галиен.

- Так и будет. Думаешь, я не пытался? Думаешь, не хотел все изменить? Видит Бог - я сделал все, что мог. И мне и в голову тогда не приходило, что люди решат поклоняться мне, как богу. А на деле видишь, как вышло?

- Они поклоняются тебе, потому что хотят получить помощь, - угрюмо произнесла Лиса, - потому что им не на что больше надеяться. Если бы ты посидел голодный, в холоде и нужде, если бы у тебя отобрали все самое дорогое - ты бы тоже взывал ко всем - и к духам, и к Знающим, и к Моуг-Дгану. Лишь бы получить помощь. Люди ничего не могут сделать с рыцарями. Потому что рыцари сильнее, они убивают и грабят, против них никто не может выстоять. А если все-таки начать войну - то у крестьян нет оружия. Совсем нет, кроме вил. Что это против мечей и кольчуг? Потому уж лучше помолиться Моуг-Дгану - вдруг он снова придет и поможет.