John Tolkien - Сильмариллион (Перевод З. Бобырь)

ЧАСТЬ 21. О ТУРИНЕ ТУРАНБАРЕ

Риан, дочь Белагунда, была женой Хуора, сына Гальдора. Она была в браке с ним два месяца до того, как он ушел с Хурином, своим братом, на битву Нирнает Арноедиад.

Когда перестали приходить вести о ее супруге, она убежала в лесные дебри, но ей помогли Серые эльфы Митрима, и когда родился ее сын Туор, они воспитали его.

Тогда Риан покинула Хитлум и, добравшись до Хауд-эн-Нденгина, оставалась на этом холме, пока не умерла.

Морвен, дочь Белагунда, стала женой Хурина, а их сыном был Турин, родившийся в тот год, когда Берен Эрхамион встретился с Лютиен. Еще у них была дочь по имени Лалайт, Смеющаяся, и она стала любимицей Турина, ее брата. Но когда ей исполнилось три года, в Хитлуме начался мор от ветра из Ангбанда, и она умерла.

Теперь, после битвы Нирнает Арноедиад, Морвен все еще жила в Дор-Ломине, потому что Турину было всего лишь восемь лет, а она снова носила ребенка. То были недобрые дни, потому что восточноязычные, пришедшие в Хитлум, презирали остатки народа Хадора, обращали в рабство его детей. Но так велики были красота и благородство Госпожи Дор-Ломина, что восточноязычные боялись ее и не отваживались тронуть Морвен или ее домочадцев. Они называли ее колдуньей, искушенной в магии. Все же теперь она обеднела, и никто ей не помогал, кроме родственницы Турина Аэрин, которую Бродда, восточноязычный, взял в жены. И Морвен больше всего боялась, что Турина отберут у нее и обратят в рабство, поэтому у нее появилась мысль тайно отослать его и просить Тингола дать приют Турину, потому что Берен, сын Барахира, был родичем ее отца.

И вот в Год Плача Морвен послала Турина за горы с двумя слугами в королевство Дориат.

Так завязалась судьба Турина, изложенная в песне «История детей Турина», и это была самая длинная песня в те дни. Здесь эта история пересказана вкратце, потому что она связана с судьбой Сильмарилей и эльфов и ее называли Историей Печалей.

В начале года Морвен родила ребенка, дочь Хурина, и назвала ее Ниенор, Грусть, а Турин и его спутники добрались до границ Дориата, и там их нашел Белег Тугой Лук, охранявший с воинами границу, и провел путников в Менегрот.

Тингол принял Турина и взял его своим воспитанником в честь Хурина Стойкого, потому что отношение Тингола к домам друзей эльфов изменилось к лучшему. Впоследствии не раз отправлялись гонцы к Морвен с предложением покинуть Дор-Ломин и вместе вернуться в Дориат, но она не хотела оставлять дом, в котором жила с Хурином. А когда эльфы тронулись в обратный путь, Морвен послала вместе с ними шлем дракона из Дор-Ломина, наследственную реликвию дома Хадора.

Турин рос в Дориате красивым и сильным, девять лет он прожил во дворце Тингола, и за это время печаль его стала меньше, потому что посланцы приносили неплохие вести о Морвен и Ниенор. Но наступил день, когда вестники не вернулись с севера, и Тингол больше не посылал других. Тогда Турина охватил страх за мать и сестру, и он пришел к королю и просил у него меч и кольчугу, и Турин надел шлем дракона и отправился сражаться на границы Дориата, и стал товарищем по оружию Белега Куталиона.

А когда прошли три года, Турин снова вернулся в Менегрот, но он явился из лесной чащи, нечесанный, в истрепанной одежде. Тогда в Дориате жил эльф из рода Нандор по имени Саэрос. Он завидовал почестям, воздаваемым Турину, как приемному сыну Тингола, и сев за стол против Турина, Саэрос стал насмехаться над ним и сказал:

– Если люди Хитлума такие дикие и нечесанные, тогда какие же женщины в этой стране? Не бегают ли они, подобно оленям, одетые только собственными волосами?

Тогда Турин в ярости схватил сосуд для питья и запустил им в Саэроса, нанеся ему мучительную рану.

На следующий день Саэрос подстерег Турина, но Турин одолел его и погнал через леса, как дикого зверя, и Саэрос упал в глубокую расселину, и тело его разбилось о скалу. Но другие эльфы, придя, увидели, что произошло, и среди них был Маблунг, он приказал Турину вернуться с ним в Менегрот и ждать правосудия короля. Однако Турин решил, что теперь он вне закона, и опасаясь, что его схватят, быстро скрылся.

Он миновал пояс Мелиан и ушел в леса к западу от Сириона. Там Турин присоединился к шайке таких же отчаянных и бездомных людей, но когда все случившееся стало известно Тинголу, король простил Турина. А в это время Белег Тугой Лук вернулся в Менегрот, разыскивая Турина.

И Тингол обратился к нему, сказав:

– Я опечален, Куталион, потому что я относился к сыну Хурина как к собственному, и таким он для меня останется, если только Хурин не вернется, чтобы потребовать принадлежащее ему. Я считаю, что Турин ушел в изгнание незаслуженно, и я был бы рад вернуть его обратно, потому что очень люблю его.

И Белег ответил:

– Я буду искать Турина и приведу его в Менегрот, если смогу, потому что и я люблю его!

Затем Белег покинул Менегрот и искал по всему Белерианду известий о Турине.

А Турин надолго поселился среди отверженных и стал их предводителем, и назвал себя Нейтаном, Обиженным.

Они очень скрытно жили в лесной стране, и когда прошел год со времени бегства Турина из Дориата, Белег ночью нашел их убежище. Случилось так, что тогда Турина не было в лагере, и отверженные схватили и связали Белега. Обращались с ним жестоко, заподозрив в нем шпиона короля Дориата, но Турин, вернувшись, был опечален тем, что они сделали, и освободил Белега. Дружба их возобновилась, и Турин поклялся нападать только на слуг Ангбанда.

Затем Белег передал Турину прощение Тингола и попытался всеми средствами убедить Турина вернуться с ним в Дориат, говоря, что на северных границах королевство испытывает большую нужду в его силе и доблести.

– Недавно орки нашли путь вниз из Таур-ну-Фуина, – сказал он. – Воспользовавшись проходом Анаха.

– Я не помню такого, – сказал Турин.

– Мы никогда не ходили так далеко от границы, – ответил Белег, – но ты видел вдалеке вершины Криссаэгрима, а к востоку – темные стены Эред Горгорота. Димбар, в котором обычно царит мир, попал под власть Черной Руки, и люди Бретиля встревожены. Мы нужны там!

Но ожесточившись сердцем, Турин отказался принять прощение короля, и слова Белега оказались бесполезными. А Турин, в свою очередь, попытался уговорить Белега остаться с ним, но Белег не мог так поступить, и он сказал:

– Трудный ты человек, Турин, и упрямый. Но теперь моя очередь. Если ты хочешь иметь Белега рядом с собой, тогда ищи меня в Димбаре, я вернусь туда.

На следующий день Белег отправился в путь, и Турин проводил его на расстояние полета стрелы от лагеря, но ничего не сказал.

– Что ж, прощай, сын Хурина? – спросил Белег.

Тогда Турин посмотрел на запад, увидел вершину Амон Руда и ответил: