Екатерина Белецкая - История с продолжением

– Ты понимаешь, что с тобой такое?

– Я… пить хочу… – прохрипел Лин.

– Нельзя пока, – ответил Лукич. – Тебе плохо было, мы тебя прооперировали, так что пить нельзя. Володь, давай попробуем капельницу поставить, хоть глюкозой поддержим немного. Крови-то нету.

– Давайте попробуем. Только вены больно плохие, боюсь, мы только потеряем время.

– Тогда давай так – сначала руки проверим, а потом, коли не выйдет – катетер в подключичку. Хорошо?

Руки надежд не оправдали – вены рвались, словно были сделаны из бумаги. С огромным трудом врачи всё же ввели катетер и общими усилиями поставили капельницу. Лин к тому времени снова отключился. Ему перевязали израненные руки и снова укрепили фиксаж. Как оказалось, вовремя. Снова случился приступ судорог, через полчаса – ещё один. Давление упало ещё сильнее, но стимулировать сердце Лукич побоялся – отравленная сердечная мышца могла и не выдержать. А ещё через полчаса приехала, наконец, вторая бригада врачей. Во главе с Эдуардом Гершелевичем. Он эту бригаду привёз, внимательно выслушал Лукича, покачал головой, пожал плечами, согласился со всеми назначениями, осмотрел Лин и отбыл. Вторая бригада заступила на вахту, а Лукич вдруг с удивлением понял, что Пятого он не видит уже довольно давно и подивился – где же он? И пошёл поискать.

– Не видели?… Как – на улицу пошёл? – искренне удивился Лукич.

– Да он всё равно с территории сейчас выйти не сможет. Сказал – вы его отпустили подышать…

– Понятно… И куда он направился?

– Да куда-то в сторону котельной, – пожал плечами охранник на входе.

– Спасибо.

Лукич брёл по тропинке, протоптанной в снегу, то и дело спотыкался, чуть не падал – тропинка была узкой. “Где носит этого дурака? – с раздражением думал Лукич. – Он же ничего не взял – ни куртки, ни другой одежды. А вышел часа три назад”.

Лукич остановился и прислушался. Где-то за зданием котельной он различил посторонний звук. Сначала не понял, а потом сообразил. И бегом бросился к источнику этого звука.

Пятый сидел прямо на снегу и размеренно бил кулаком в кирпичную стену. Кулак был уже в крови. Пятый беззвучно плакал, лицо его было мокрым от слёз, он иногда останавливался и пытался вытереть слёзы разбитой рукой.

– Это что такое?! – возмутился Лукич. – А ну, иди сюда!

Он силой оттащил Пятого от стены и заставил встать на ноги.

– Рассказывай давай, что случилось, – потребовал он.

– Он… бригаду… он отказал… – у Пятого заплетался язык, его трясло от холода. – Сказал, что только если я… информацию… то он… врачей… а я… я не смог… Лин теперь умрёт из-за меня…

– Во-первых, приехала бригада, – жестко сказал Лукич. – Во-вторых, немедленно пошли в тепло, пока ты не схватил какую-нибудь мерзость. В-третьих, я считаю, что ты должен быть от Лина неподалёку, потому что он плохой и на самом деле может умереть в любую минуту. И никакая вторая бригада его не спасёт. Но сдаваться и устраивать истерики ты морального права не имеешь, понял? От тебя наполовину зависит, выживет он или нет. Знаешь, почему я тебя пошёл искать? Он о тебе спросил.

– Он очнулся? – на лице Пятого появилась безумная надежда.

– Да, очнулся… не совсем ещё, правда, но иногда в себя приходит. Пошли, психопат. На вон куртку мою накинь…

– Горячего чая, смазать руку йодом – и в комнату, – распорядился Лукич. – Как согреешься – сразу туда.

– Я уже…

– Сиди! И принесите ему переодеться, он промок насквозь.

…Пятый уже несколько часов сидел рядом с Лином. Врачи заглядывали каждые полчаса, пытались как-то поддержать его, что-то кололи, что-то говорили… Пятый видел – всё хуже и хуже. Лин постоянно просил пить – кровопотеря, лекарства, наркоз – всё это вызвало страшную жажду. Стали поить – началась рвота. От малейшего глотка воды Лина выворачивало наизнанку, он стонал от боли в свежих швах, плакал… ненадолго отпускало – и по новой. Опять просил пить. Снова…

Где-то ближе к утру Пятый заметил, что Лин дышит всё тяжелее и тяжелее. Лин не спал всю ночь, Пятый, естественно, тоже, поэтому и обратил на это изменение внимание Пятый не сразу.

– Рыжий, – позвал он тихонько. – Лин, что такое?

– Мне… плохо… не могу… воздуха мало… – Лин говорил бессвязно, речь его путалась, в глазах плескалось непонимание и страх. Он смотрел на Пятого, как ребёнок на взрослого – вот придёт дядя и всё исправит. – Открой окно…

– Лин, там холодно, – ответил Пятый. – Нельзя открывать. Ты простудишься.

– Ладно… – Лин облизнул пересохшие губы. – Дай… попить…

– Не надо, опять вырвет. Ты поспи немножко, хорошо? – попросил Пятый. – Отдохнёшь – а потом дам водички. Ладно?

Лин кивнул. Полчаса пошли в тишине, Лин лежал, прикрыв глаза, тяжело с хрипом дыша, и, казалось, спал. Пятый сидел неподвижно, силясь понять – что происходит? Но то, что происходило, стало вдруг происходить гораздо быстрее, чем он мог себе представить. Лин вдруг приоткрыл мутные глаза и прошептал:

– Пятый… я, кажется… умираю…

Пятый вскочил, как подброшенный, и кинулся в коридор.

– Алексей Лукич! – закричал он. – Скорее! Ему плохо!

– Что такое? – Лукич, видимо, спал, но проснулся по давней военной привычке, на удивление быстро.

– Он задыхается!

– Буди остальных, живо! В комнату не входить, понял!

…Пятый сидел в коридоре, прислонившись спиной к стене и, помимо своей воли, слышал почти всё, что делалось в медпункте. Его трясло всё сильнее и сильнее. “Только бы мне не слышать, только бы не слышать… О, Господи!… Не хочу это всё слышать”, – думал он. А обрывки голосов всё звучали и звучали…

– …кровотечение из шва… стол готов?… да, поскорее…

– …а я и говорил, что будет… надо было сразу начинать…

– …цианоз, отёк лёгких… Нет, товарищи, после такого…

– …да срежь ты эти нитки!… на кой они теперь… чёрт, его опять рвёт!… давай наркоз вводи, пока я держу…

– Куда?!

– В катетер… давай… эй, он ещё дышит? А, это нормально… кладите…

– …это из внутреннего. Ничего, зашьём… только неизвестно, проснётся ли он после этого всего…

– Жди, проснётся!… фиксируй, Володь, время… чёрт, да что же это такое, а?… ну сколько можно?… вы зашли в полость?

– …давным-давно. Всё, там нормально… ну, насколько это может быть нормально… всего лишь один сосуд, а вы орёте, как оглашенные… Эй, почему он дёргается?! Кто наркоз давал, придурки?!

– Я не успел…

– Лукич, я этого оглоеда к свиньям собачьим урою!…

– …тише, тише… что случилось?… наркоз? Не надо наркоз, всё правильно, не надо давать, он и так еле дышит… Надежда, шей, ты это лучше всех умеешь… всё, уже всё… это похоже не на отёк, а на плеврит…