Владимир Лошаченко - Стажёр

Чернота специально не переходил в боевой режим, хотелось размять мышцы по полной.

— Бой.

Началась потеха.

Мечники грамотно брали генерала в полукольцо с намерением зайти тому в тыл. Стажер, не заморачиваясь, разорвал дистанцию, длинный прыжок вперед — и противник в полуметре. Отбив мечом, удар ладонью по шее — и он в тылу воинов.

За две секунды выбыло семь человек — больше половины. Отчаянные рубаки вдруг сделались неуклюжими и неумелыми, словно новобранцы. Тыкали и рубили мечами франта в белой рубашечке, да все мимо, будь он неладен. Капрал пока не вмешивался в схватку, лишь огорченно крутил головой. Бой напоминал наскоки маленьких сопливых детишек на взрослого дяденьку. Генерал выбил еще троих, здесь Желогу решил вмешаться. В непрекращающемся танце боя возникла некая неловкость. Один из мечников слишком гордый и заносчивый, получивший по шее, не ушел с арены, попирая ранее обговоренные условия. Пашка, заметивший выходку наглеца, проучил его — рубанул по шлему солдата со всей мощи — тот улетел метра на два, гремя доспехами, только подошвы сапог замелькали. С оставшимися разобрался довольно быстро, причем одного воина сбил ногой, а потом достал клинком. Публика вопила, довольная зрелищем, а из выстроенной шеренги спаррингистов до Черноты донеслось:

— Вы нечестно победили.

Стажер от изумления споткнулся.

— Кто это сказал?

Из шеренги сделал шаг вперед тот самый наглец.

— Кто еще так думает?

Вперед вышли трое.

— Вот что я вам скажу, воины, и запомните это на всю жизнь. Реальный бой — не рыцарский поединок под маханье дамских платочков. В настоящей схватке нет правил, нет понятия честно-нечестно. Кто выжил, тот и прав. Вы должны убить врага или вывести его из строя любым способом, хоть песок ему в глаза швыряйте.

Солдаты одобрительно гоготнули. На арену выскочил командир полка:

— Господин генерал, простите, что не встретил, только что доложили о вашем прибытии.

— Все нормально, полковник. Прикажите всем разойтись, кроме капрала Желогу.

Оставшись втроем, Пашка, повертев головой, увидел неподалеку низкую скамью.

— Присядем, господа. Господин полковник, вынужден вас огорчить, подготовка мечников никуда не годится. Нет, нет, я не упрекаю лично вас, такая картина, видимо, во всей армии. С сегодняшнего дня состав полка должен каждый день заниматься тренировками не менее четырех часов. Приказ от главнокомандующего получите. У солдат ни реакции, ни скорости. Двигаются, словно беременные черепахи, техника боя никакая. Заучили два-три удара и пару стоек, все. В бою ваши солдаты — просто мясо, господин полковник.

На командира полка жалко было смотреть — покрасневшее лицо выражало крайнюю степень горечи и обиды.

Чернота похлопал его плечу.

— Не тушуйтесь, полковник, впрягайтесь с работу, критику нужно воспринимать спокойно, тем более она справедливая.

Желогу, провожавший Пашку, почтительно попросил показать того некоторые приемы и удары. Стажер, не чинясь, удовлетворил его просьбу. Заодно показал упражнения, вырабатывающие скорость и реакцию. После отъезда герцога с порученцем полковник спросил Желогу:

— Что скажешь, капрал?

— Такой техники ведения боя никогда не видел, уровень запредельный, — и добавил печально: — Нам такого не достичь.

— Но стремиться к этому нужно, — припечатал полковник.

— Так точно, Ваша милость.

Ореста Пашка увидел только вечером за ужином. Солдатскую кашу с мясом ели неторопливо, запивая хорошим вином. Поговорили о пустяках, вспомнили Гидо — тот по указу императрицы возглавил Министерство иностранных дел, а по совместительству — внешнюю службу разведки. Сейчас мотался по стране, сбивая команду будущих послов и шпионов.

Спать легли рано, с первой темнотой.

С утра Пашку пригласили к Меле I. Та, поцеловав Черноту, повинилась — сегодня ночью самолично доставила повелителю Черной орды вызов на битву. Бумагу приколола к изголовью его же кинжалом.

Вот, оказывается, чем они вчера занимались, а его не позвали по простой причине — думали, спал.

Совещание в штабе вела Мела I, поставив перед фактом военную верхушку армии:

— Битва состоится через три дня у местечка Тейн, где мы и намечали.

— Позвольте, Ваше величество, до Тейна триста лиг, мы просто физически не успеем перевести туда армию.

— Не беспокойтесь, господа, будем точно к сроку. Готовьте полки и артиллерию, выступаем завтра в семь часов утра колоннами. Все свободны.

Офицеры горохом посыпались из штаба.

— Поведешь армию через портал?

— Да, Пашенька, другого выхода нет, — вздохнула Мела.

К обеду следующего дня армия прошла через арку перехода и очутилась в долине реки Мура. Городок Тейн остался в тылу. Полки становились на позиции, канониры готовили площадки под пушки, ставя их в два ряда. На правом фланге обосновалась кавалерия. Императрице Орест задал вполне резонный вопрос:

— Почему оставили без прикрытия левый фланг, Ваше величество?

— Дорогой Ланс, я готовлю небольшой сюрприз для Орды, — ответила она чарующим голосом сирены.

У главнокомандующего вдруг ослабли ноги, пришлось спасаться бегством, осеняя себя крестом. Императрица откровенно веселилась.

Для Ореста, как и для всех остальных, являлось загадкой — каким макаром Паша смог обуздать столь ослепительно прекрасное создание — Мелу I.

Сутки перед позициями восточной армии рыли две параллельные канавы длиной в две лиги. К саперам спешно подключили два пехотных полка — готовили пороховые мины. Недаром Мела приказала забратьизарсенала весь огневой запас, обоз с ним состоял из двухсот телег. К утру третьего дня работы закончились, канавы замаскировали дерном, от них протянулись бикфордовые шнуры, в местном исполнении — шелковые веревки, смоченные в масле и густо обсыпанные порохом. Конные разъезды доложили о подходе Орды. Вскоре над горизонтом поднялись облака пыли — кочевники приближались.

Императрица с Пашкой и Орестом в окружении охраны находились на самом высоком холме. Штаб — на другом, поближе к востоку.

Орда за час выстроилась в боевые порядки и, приблизившись на лигу, пошла в атаку. Задрожала земля, послышался гул от несущейся многотысячной конной махины. Бесчисленная лава степняков накатывала мощной волной, казалось, нет спасения, сметут и втопчут в землю все, что попадется на ихпути. Веселый огонек, беспечно потрескивающий и казавшийся безобидным, стремительно бежал среди травы навстречу коннице. Кочевники завыли по-волчьи, предвкушаялегкую победу. Первые, вторые и третьи ряды всадников проскочили роковую черту. Раздался мощный взрыв, прокатившийся по всей длине долины. Сколько тысяч исчезло в желтом пламени и черном дыму — подсчитать невозможно. Набравшая скорость конница остановиться не могла, всадники напрасно терзали уздечки коней. Второй взрыв, прокатившийся вслед за первым, показался степнякам еще более ужасным.