Эрик де Би - Темноты

Рас никогда не собирался посещать какую-либо из этих ям и не испытывал энтузиазма по поводу рытья земли или горных работ. Эти двое казались непохожими на строителей или на шахтёров — скорее, на бойцов. Приезжие, решил он — наёмники или авантюристы, сродни искателям приключений на собственные задницы. Рас видел это по их поведению, видел в их самоуверенных взглядах. Кроме того, будь они из Глубоководья, могли бы и слышать о безбородом дварфе в рясе, обитающем в Темнóтах, и не стали бы его беспокоить

И в самом деле, безбородый дварф, пробормотал Рас про себя. Он вот уже некоторое время не думал о себе, как о дварфе — с тех пор, как сорок лет назад, на двадцатое зимнее солнцестояние в его жизни, Рас сбрил свою бороду.

— Мне не нравится, когда меня игнорируют, — наконец произнёс чернобородый, не в силах сдержать гнев. — Ты встанешь с места, или, да направит меня Морадин, я перережу тебе глотку прямо там, где ты сидишь.

Он достал свой нож.

Рыжебородый испустил ещё одно сиплое хихиканье и потянулся к собственному оружию.

Рас открыл было рот, но тихое «извините…» отвлекло дварфов. Рыжеволосая служанка в короткой юбке подошла и поставила на стол его эль, смахнув в ладонь оставленные Расом медяки. Тот поблагодарил, не поднимая взгляда — не уделив девушке ни крохи внимания. Двое других окинули её похотливыми взглядами, как обычные наёмные рубаки, и Рас почувствовал тошноту.

— Ты собирался что-то сказать? — спросил чернобородый. — Или я скажу за тебя?

После этого Расу пришлось признать, что уходить просто так они не собираются. Он поднял кружку и отхлебнул. Остаётся только разобраться с ситуацией, подумал он.

— Ваш Морадин[12], — негромко сказал он, не отрываясь от кружки, — разрыдался бы, увидев вас.

Дварфы, казалось, удивились звуку его мягкого голоса.

— А ну повтори, гладкорожий? — угрожающе произнёс Чернобород.

Рас поставил эль на стол и скрестил руки.

— Знаете ли вы, отчего столь многие ваши боги прежних времён пропали и погибли?

Двое уставились на него. Рыжебородый испустил нервный смешок, стихнувший в его глотке на полпути.

— Это из-за такой веры, как ваша — веры слабых, безропотных дварфов, — сказал Рас. — Боги становятся сильнее благодаря смелости, а когда вы боитесь правды, боги слабеют.

— Что? — чернобородый дварф был ошарашен, а лицо второго стало таким же красным, как его борода. — Как ты смеешь?

— Вы бахвалитесь и хорохоритесь, но в ваших глазах я вижу страх — трусость, из-за которой вашим отцам было бы стыдно. Вы никогда не думали о своём происхождении, а принимали его без единой мысли, и поэтому не знаете, что значит быть дварфом. Я это знаю, и я решил от этого отказаться. Вы… — Рас впервые взглянул прямо на них, — вы не заслуживаете быть дварфами. Вы ничто.

Его слова произвели именно тот эффект, на который Рас и рассчитывал — рассчитывал, а не просто надеялся. Рас не полагался на надежды.

Чернобородый дварф выхватил кинжал и плюнул в сторону Раса, угодив в его кружку.

— Безбородый недоносок! — ощерился он. — Забери свои слова назад или вставай и дерись!

Рыжебородый снова захихикал — на сей раз злорадно.

Рас поднял оплёванную кружку и с отвращением взглянул на неё. Он даже не пошевелился, чтобы вытащить меч — священный меч ордена — из покрытых золотыми листьями ножен, висевших у него на боку.

— Это всего лишь правда, — произнёс он.

Чернобородый зарычал, будто жаждущий крови пёс.

— Ты оскорбил собственную кровь, гладкорожий! Забери свои слова назад! — он ткнул ножом в сторону Раса. — Забирай!

— Как пожелаешь, — прошептал тот.

Рас подбросил свою наполовину полную кружку в воздух, чтобы привлечь их взгляды. Привлёк.

В мгновение ока Рас вывернул кинжал из рук чернобородого и воткнул — по рукоять — в правое лёгкое его спутника. Рыжебородый перевёл взгляд вниз, на торчащий из грудной клетки кинжал, и его хихиканье превратилось в мокрый кашель.

Чернобородый тупо смотрел, как кружка упала на пол и раскололась, расплескав эль на его сапоги.

Затем он молча перевёл взгляд на вдруг опустевшую руку, потом на Раса, а после на товарища, с раззявленным ртом глядевшего на рану. Словно по команде глаза рыжебородого закатились, и он рухнул на свой стул.

— Нет, в самом деле, — сказал Рас, — за что же ты так ударил своего приятеля?

Дварф снова посмотрел на него широко распахнутыми глазами, и его глаза распахнулись ещё шире, когда Рас улыбнулся. Улыбка не была красивой — она была хоть и привлекательной, но холодной и острой, как сталь оружия. Дварф не стал заботиться о своём друге, просто развернулся и побежал к лестнице.

К Расу потянулись дрожащие руки. Он безразлично посмотрел на задыхающегося, хрипящего дварфа. Тот, пытавшийся одними губами вымолвить просьбу о помощи, так и оставшуюся без ответа, упал на пол с бульканьем, которое могло быть смешком.

Рас махнул, чтобы принесли ещё эля.

— Вот за кружку — и за кровь, — сказал он, вложив серебряную монету в ладонь напуганной женщины.

В укромном уголке, за полузакрытой бархатной занавеской, предназначенной для частных встреч, полуэльфийка наблюдала за происходящим. Серые глаза блестели, когда она смотрела, как безбородый дварф защищается от нападавших.

— Это, — сказал покровитель, указывая на её грудь вялой рукой, одетой в шёлковую перчатку, — довольно хорошая брошь.

— Подходит? — Файне провела тонкими пальцами по краям броши в форме дракона. — Я получила её только сегодня. Пришлось убегать от одной быстроногой рыжей стражницы, но мне это удалось.

Она снова стала наблюдать за безбородым дварфом и захихикала, когда он уложил одного из противников и взглядом поверг в бегство второго. Посетители таверны подались вперёд, помочь остановить кровотечение дворфа — Рас не удостоил их своим вниманием.

Файне решила, что подобная личность может пригодиться в определённых ситуациях. Она просто обязана была позаботиться о том, чтобы завладеть его вниманием. Либо деньгами, либо постелью. Либо и тем, и другим

— Откуда? — покровитель указал на брошь.

Что ж, к делу. Файне повернулась к нему.

— Неуклюжий толстяк-торговец с Дракона, — сказала она. — Я обворовываю его, как младенца, уже недели три.

— Меняешь облик? — мягко спросил он.

— Я что, дура? Конечно, — Файне закатила глаза. — Искусство бессмысленно, если его не использовать.

— Пожалуй, да.

Её покровитель потёр щёку, и полуэльфийка обратила внимание на две царапинки, которые были единственным изъяном его гладкого, всегда задумчивого лица. У него были высокие и тонкие эльфийские скулы; нос острый, но при этом без орлиного изгиба, а яркого золотого цвета глаза гармонировали с мягким оттенком кожи и волосами столь же насыщенного цвета. Покровитель был одет в модные пальто и камзол, богатые, но не привлекающие чрезмерного внимания, и несколько колец поверх белых шёлковых перчаток. В длинных заостренных ушах сверкали драгоценные камни, а серебряная цепочка, скрытая за широкими кружевными оборками, венчала его шею медальоном, который Файне никогда не видела. Мужчина не носил с собой оружие, но его подопечная знала, что оно ему и не нужно.