Олег Небогатов - Воин Света

 - Я могу подойти к тебе? Или и к тебе нельзя тоже? – спросил Стренус, предавая голосу максимум безобидности. Уж больно подозрителен этот старик, как бы с топором не кинулся?

 Они оставили Мелиссу бороться с путами в одиночестве, а сами спустились вниз, где, помимо орудий «пыток», как бы назвал эти штуки Стренус, было место для кухни. Там, за большим бревенчатым столом Херес усадил гостя и налил два бокала вина из небольшого бочонка. Попробовав вино, Стренус отметил, что, хоть и ничегошеньки не помнит, в жизни вина вкуснее наверняка не пробовал. Настоящее, настоянное, крепкое с легкой горчинкой, но не горькое. Потрясающий букет, сказал бы он, будь виноделом, или просто любителем искушенного алкоголя.

 - Так, как же так получилось, что по ночам Мелисса превращается в зверя? – Херес разом осушил свой бокал и налил еще. На этот раз он был более обходителен с гостем и тоже подлил ему вина, а затем вытащил откуда-то из закромов здоровенный кусок вяленого мяса, чтобы тот подкрепился.

 - Думаю, что ты уже догадался, как такое могло случиться? – спросил он Стренуса, тот немного подумал и кивнул, прожевывая здоровенный кусок, который рванул с голодухи.

 - Голова …

 - Голова, - подтвердил старик, - Много лет назад, когда верты забрали мою любимую жену, я отправился на ее поиски, взяв с собой друзей. Я не просил их о помощи, но, ведь на то и нужны настоящие друзья, чтобы помогать не спрашивая? – Херес сделал еще глоток, осушив половину бокала, - Мы выследили гнездо вертов неподалеку от города. Был день, и те ходили в обличии людей. Будучи в шкуре человека, верт не такой сильный, как ночью. Но, все же, он очень силен. Подобно двум знатным воинам, или даже сильнее.

 - Они убили твоих друзей?

 - Нет… вернее, да, но… дослушай рассказ, прошу тебя, - бокал вновь опустел, но на сей раз старик не стал себе доливать. Судя по тому, что он уже заметно опьянел, Херес редковато прикладывался к бочонку, - Мы решили напасть на гнездо, но не рассчитали своих сил и были пленены. Верты заперли нас в большой клетке и продержали там до самого заката. А потом началось ужасное. Верты начали принимать свой дьявольский облик. Самый большой из них, вожак, взвыл у костра и самые слабые и молодые верты поспешили открывать клетку. Они рычали и клацали зубами чутли не у самых наших носов, но почему-то не нападали. Тогда я понял, что звери хотят поиграть с нами в охоту. Бертран, мой верный друг еще с самого детства, посчитав количество вертов, заключил, что их всего семеро, в то время, как нас было девять. Он решил, что семеро из нас умрут точно, в то время, как двое сумеют спастись. Но, это лишь в том случае, если мы побежим врассыпную. Попрощавшись с друзьями и поблагодарив их за все то, что они для меня сделали, я, с грустью в сердце, что есть мочи, побежал в условленную сторону. Я бежал, куда глаза глядят всю ночь без передышки, к рассвету, я упал на землю без чувств. Так бы я, наверное и проспал до самого заката, если бы Бертран не нашел меня и не разбудил. Он был сильно ранен, но, каким-то чудом, сумел-таки убежать из лап самого вожака стаи. Мы нашли опустевшую медвежью берлогу и спрятались там. Близился закат, Бертран почувствовал, что превращается в зверя. Он достал из сапога нож, покрытый склизкой кровью вожака вертов, и протянул его мне. «Когда я начну превращаться, бей, что есть силы», сказал он мне, и, со слезами на глазах, я выполнил последнее желание друга. Умирая, он завершил свое превращение, и тогда, чтобы избежать заживления его ран, я отрезал ему голову. С рассветом, тело Бертрана приняло прежний облик, однако, голова так и осталось звериной. И тогда я забрал ее с собой в город… я не знаю, зачем я забрал ее… не знаю… - старик задрожал, стараясь сдержать слезы. Стренус взял бочонок и наполнил его бокал. Сделав пару больших глотков, Херес немного успокоился и продолжил, - Я принес голову друга домой и запер в подвале. Граф предлагал мне за нее столько же золота, сколько она весит. Это очень большие деньги. Но, я отказался. А еще, я не мог больше смотреть в глаза жен моих лучших друзей. Ведь, это по моей вине их дети стали сиротами. Мы и до сих пор отводим глаза, встречаясь на Базарной площади.

 - Мелисса нашла голову?

 - Да. Она была маленькой девочкой и очень любопытной. Найдя голову верта, она уколола свой пальчик о его клык. Этого оказалось достаточно для того, чтобы проклятый яд попал в ее тело. Я ничего не знал, она не сказала мне. Лишь с наступлением ночи, когда началось ее превращение, я осознал, насколько тяжела будет моя ноша, павшая на мои плечи за смерть друзей и глупую неосторожность. Я… С тех пор, каждую ночь я связывал ее. Я посвятил свою жизнь поиску лекарства от этого проклятья, но так и не смог найти его. Вернее… нашел, но его нельзя изготовить. Проклятье не лечится травами и кровопусканием. Начальник стражи, почтенный Рональдо прознал о моей беде. Он был замечательным человеком и, вместо того, чтобы сжечь мою ненаглядную Мелиссу, вызвался помогать мне. Однако, к несчастью, несколько дней назад, Рональдо был загрызен при очередном набеге вертов на наш город. Его сын, Грог, принявший на себя обязанности отца, винит меня в его смерти. Он говорит, что если бы верты не чувствовали Мелиссу, они бы давно оставили свои попытки проникнуть за практически неприступные ворота города.

 - Так, что же способно излечить Мелиссу?

 - Смерть…

 - Ее смерть?

 - Нет, смерть вожака. От него пошла эта зараза, все существа в его стае им же и были обращены. Предание гласит, что смерть вожака способна снять проклятье со всех тех, на кого по его вине оно пало.

 - Это кто-нибудь проверял?

 - Нет, - покачал головой старик, - Я человек ученый и понимаю, что, скорее всего, это лишь легенда. Пустая сказка, дающая хоть какую-то надежду на лучшее. Но, пока существует хоть малая доля надежды на то, что Мелисса может исцелиться, я не могу ее упускать. Я стар и скоро умру. А когда умру, Грог распнет Мелиссу на Базарной площади, на радость черни, а потом, сожжет ее молодое тело. И это в том случае, если в его больную голову не взбредет, сперва помучить бедняжку. Грог очень жесток.

 Стренус с жалостью смотрел на бедного немощного старика, положившего жизнь на исправление ошибки, которую не так просто исправить. Сейчас, будучи в преклонном возрасте… хотя…

 - Сколько тебе лет? – спросил он старика.

 - От рождения мне только пятьдесят, - вздохнул Херес, - Но, чувствую я себя, примерно, на девяносто. И жить мне осталось, думаю, не больше года. Я плохо сплю, и сильно сжимает сердце. Создатель, на кого же мне оставить Мелиссу? – слезно взмолился старик, - Бедняжка пропадет, сгинет, отправится вслед за отцом! Или, и того хуже, будет нести смерть всем, кого лишь встретит на своем проклятом пути!