Говард Уолдроп - Дикие карты

Белинда раскрыла книгу. На одном из форзацев значилось:

«Американской подруге Джетбоя Белинде от миссис Уильям Хилис (Беатрис Поттер) 12 апреля 1943 года».

Джетбой пил кофе, который сварила ему Белинда.

— Ну и где твоя подруга? — поинтересовался он.

— Ну, он… она вообще-то уже должна бы подойти. Я могу спуститься в холл и позвонить ей. Договорюсь с ней на другое время, а мы с тобой посидим и поболтаем о старых временах. Я действительно могу позвонить.

— Не надо, — сказал Джетбой. — Сделаем так: я позвоню тебе на неделе; можем сходить куда-нибудь вечерком, когда ты будешь свободна. Было бы здорово.

— Еще как.

Молодой человек поднялся со стула.

— Спасибо за книжки, Бобби. Они меня очень порадовали. Очень.

— Здорово было снова увидеть тебя, Би.

— После приюта никто больше меня так не называл. Только позвони обязательно, слышишь?

— Непременно.

Он наклонился и поцеловал ее.

Когда Томлин спускался по лестнице, мимо него, насвистывая разудалый мотивчик, прошел какой-то набриолиненный и разящий «Олд Спайсом» хлыщ в модных мешковатых брюках на подтяжках, галстуке «бабочка» размером с хорошую вешалку и длинном пиджаке, из-под которого высовывалась цепочка от часов. Через пару секунд раздался стук в дверь — наверняка в квартиру Белинды.

На улице начало накрапывать.

— Замечательно. Прямо как в кино, — сказал Джетбой.

На следующую ночь в округе стояла могильная тишина.

Потом по всему Пайн-Баррензу залаяли собаки, замяукали кошки. Птицы в панике вспорхнули с деревьев, принялись кружить над землей, метаться в темноте.

Все радиоприемники на северо-западе Соединенных Штатов затрещали. Экраны телевизоров вспыхнули, громкость подскочила вдвое. Люди, собравшиеся у девятидюймовых «Дюмонтов», вздрогнули от неожиданности, ослепленные в своих собственных гостиных, у барных стоек и у витрин магазинов бытовой техники по всему Восточному побережью.

Те, кто в ту жаркую августовскую ночь оказался под открытым небом, стали свидетелями еще более впечатляющего зрелища. Высоко в небе появилась тонкая движущаяся полоска света, затем она расширилась, засияла нестерпимым светом, превратилась в голубовато-зеленый болид, который на миг замер в воздухе, а потом разлетелся сотней падающих искр, медленно угасших в звездной черноте неба.

Некоторые потом утверждали, будто несколько минут спустя видели еще одно, более мелкое светящееся пятно. Оно зависло в воздухе, потом стало стремительно удаляться на запад, постепенно тускнея. Все лето газеты только и писали о «ракетах-призраках», которые якобы видели в Швеции. Был мертвый сезон, и в прессе царило затишье.

Обратившиеся в метеобюро военных авиабаз получили ответ, что это, скорее всего, атмосферные помехи от метеорного дождя в Дельте Акварид.

В Пайн-Баррензе был один человек, обладавший другими сведениями, но он не спешил поделиться ими с остальными.

Джетбой, облаченный в свободные штаны, рубаху и коричневую летную куртку, вошел в вестибюль здания «Блэкуэлл принтинг компани», где над входом красовалась яркая красно-синяя вывеска: «Дирекция Кош комикс компани», и остановился у столика секретарши.

— Роберт Томлин на прием к мистеру Фарреллу.

Стены приемной пестрели обложками комиксов, обещавшими занимательное чтение, обеспечить которое было под силу только им. Секретарша, тощая блондинка в очках с поднятыми кверху краями оправы, отчего казалось, что на лице у нее примостилась летучая мышь, смерила его пристальным взглядом.

— Мистер Фаррелл скончался зимой сорок пятого. Вы были в армии или как?

— Или как.

— Хотите поговорить с мистером Лоубоем? Он теперь вместо мистера Фаррелла.

— Мне нужен тот, кто занимается «Комиксами Джетбоя».

Стены и пол здания вдруг задрожали: где-то в типографии заработали печатные машины.

— К вам Роберт Томлин, — сказала секретарша в интерком.

Шорох, скрипение.

— …никогда о таком не слышал.

Снова шуршание.

— По какому вы вопросу? — спросила секретарша.

— Скажите ему, что его хочет видеть Джетбой.

— Ой! — Она уставилась на него. — Прошу прощения. Я вас не узнала.

— А меня никогда не узнают.

Лоубой, бледный и чахлый, как травинка, выросшая под джутовым мешком, походил на гнома, из которого высосали всю кровь.

— Джетбой! — Он протянул руку, похожую на связку червей. — Мы все считали вас погибшим, пока на прошлой неделе не прочитали в газетах опровержение. Вы — настоящий национальный герой, вам об этом известно?

— Да никакой я не герой…

— Чем могу помочь? Я, конечно, рад наконец-то познакомиться с вами лично. Просто, думаю, вы должны быть очень занятым человеком.

— Ну, во-первых, я обнаружил, что с тех пор, как прошлым летом меня объявили пропавшим без вести и предположительно погибшим, на мой счет не поступало ни лицензионных платежей, ни гонораров.

— Что, правда? Должно быть, юридический отдел отправлял их на депонент до тех пор, пока кто-нибудь не предъявит на них права. Я отдам распоряжение, чтобы они разобрались с этим делом.

— Вообще-то я хотел бы получить чек прямо сейчас, перед уходом, — сказал Джетбой.

— Гмм. Не уверен, что это возможно. Все это чертовски неожиданно.

Томлин сверлил его взглядом.

— Ладно, ладно, сейчас позвоню в бухгалтерию.

Он заорал в трубку.

— Да, — сказал Джетбой. — Один мой приятель все это время получал мои экземпляры вместо меня. Я проверил сведения о правах собственности и тиражах за последние два года. Я знаю, что в последнее время «Комиксы Джетбоя» расходились тиражом по пятьсот тысяч экземпляров каждый номер.

Лоубой еще что-то крикнул в трубку. Потом положил ее.

— На это уйдет какое-то время. Что-нибудь еще?

— Мне не нравится, что происходит в книжке.

— Что там может не нравиться? Полмиллиона экземпляров в месяц расходятся влет!

— Во-первых, самолет становится все больше и больше похож на пулю. И потом, художники рисуют крылья совсем не там, где они должны быть!

— На дворе атомный век, сынок. Теперешним мальчишкам не по нраву самолеты, которые похожи на красную баранью ножку с торчащей спереди вешалкой.

— Ну а что делать, если они всегда так выглядели? Да, и еще одно. Почему в последних трех выпусках этот чертов самолет — синий?

— Это не ко мне! Меня вполне устраивает красный. Но мистер Блэкуэлл распорядился, чтобы больше нигде никакого красного — исключение только для крови. Он у нас рьяный легионер.

— Скажите ему, что самолет должен выглядеть как положено и цвет у него тоже должен быть такой, как на самом деле. Кроме того, раньше там были сводки со сражений. Когда на вашем месте сидел Фаррелл, комикс был о полетах и сражениях и о разоблачении диверсантов — о реальных вещах. И в каждом номере было не больше двух историй про Джетбоя по десять страниц каждая.