Энн Маккефри - Наследница Единорогов

– Но-но! – Рафик погрозил тонким пальцем своему коллеге. – Не надейся! Когда она будет спать, мы все будем работать.

Несмотря ни на что, их план сработал гораздо лучше, чем они предполагали. В первую очередь, девочка училась говорить, так что и ей, и тому, кто в данный момент присматривал за ней, всегда находилось дело. Она научилась уважать “нет” и радоваться, услышав “да”: когда ей надоедало сидеть на месте, она начинала интересоваться всеми предметами в комнате, выясняя, “да” они, или “нет”. До вещей, о которых говорилось “нет”, она больше не дотрагивалась. На третий день Рафик принес ей маркеры и ненужные компьютерные распечатки: хотя цифры рисовать у нее получалось гораздо хуже, чем у него, вскоре она уже вовсю чертила линии и завитушки, после каждого рисунка поглядывая на взрослого в поисках одобрения.

– Знаете ли, – заметил Калум, когда его позвали посмотреть на “произведения” малышки, – а это очень похоже на надписи на ее “яйце” Как вы думаете, насколько взрослой она родилась?

После этого все трое отправились сравнивать рисунки девочки с надписями на “яйце”, но в конце концов решили, что сходство было чисто случайным: в конце концов, откуда бы ребенку в столь нежном возрасте знать письменность? Тогда они начали учить ее печатать на интерлингве, используя стандартизированный шрифт, и вскоре она уже могла воспроизвести распечатку программы компьютера быстрее, чем любой из них.

– Что ж, она печатает то, что часто видит.

Купание девочки обернулось крупным открытием – и последовавшим за этим торжеством, затянувшимся почти на час.

– Всех детей надо регулярно купать. Гигиена, – сказал Рафик, улыбнувшись плескавшейся в большой раковине девочке: пока что малышка в ней умещалась. – По крайней мере, это-то я знаю точно.

– Да? Но на борту воды только на троих, а с ней нас четверо; к тому же, она много пьет, так что в ближайшее время нас ожидает нехватка чистой воды, – кисло заметил Гилл.

– Вся сточная вода подвергается очистке, – напомнил им Калум; как раз в этот момент малышка окунула лицо в воду и принялась пускать пузыри. А потом глотнула воды. – Нет, милая, не надо пить воду, в которой купаешься. Она грязная.

– Строго говоря, нет, – заметил Рафик, глядя на чистую воду, в которой сидела их подопечная.

– Должна быть грязной. Я хорошенько ее намылил, – Калум пригляделся: металлическое дно было прекрасно видно сквозь слой воды. – Но это же невозможно! Должна была остаться мыльная пена… Малышка перепачкала коленки, ползая по полу, а до того перемазала пальцы маркером, а теперь она чистая…

– Давайте-ка проверим, – предложил Рафик и отправился за одним из своих диагностических приборов. Погрузив его в воду, он посмотрел на результат – и едва не разинул рот от удивления. – Эта жидкость – стопроцентно чистая, чистейшая вода. По правде сказать, она чище той, на которой я сегодня с утра варил себе кофе.

– Но ты же видел, как я ее намыливал! – тоном оскорбленной добродетели заявил Калум. – Я ее вымыл, потому что она была грязной!

– А сейчас она чистая. И вода тоже, – Рафик снова посмотрел на прибор. – Не понимаю.

На лице Калума возникло хитрое выражение:

– А анализ воздуха ты в последнее время делал?

Рафик поморщился:

– Делал, делал, как и положено в это время суток…

– Ну и?.. – поторопил его Гилл, поскольку Рафик медлил с ответом, задумчиво скребя в затылке.

– Ни следа избыточной двуокиси углерода; а следу должны были появиться, поскольку теперь мы дышим этим воздухом вчетвером. К тому же, широколистных растений в секции гидропоники поубавилось, поскольку она, – он указал на девочку, – любит их больше, чем любую другую зелень.

Трое мужчин в молчании уставились на свою маленькую подопечную, которая продолжала пускать пузыри в кристально-чистой воде, явно наслаждаясь этим нехитрым развлечением.

– Я все думаю про этот вот рог посередине ее лба, – заговорил Гилл. – Говорят, что единороги умели очищать воду…

– Воду – может быть, – согласился Калум, выросший на тех же волшебных историях, что и Гилл. – Но воздух?

– Во-ду? – по слогам произнесла малышка, приоткрыв рот с тем выражением, которое, как уже выяснили мужчины, у нее означало улыбку. – Воз-дух? – прибавила она, растягивая главные.

– Верно, маленькая: вода и воздух. Две вещи, без которых не могут жить оба наших вида, – проговорил Рафик, вздыхая: девочка задала ему серьезную загадку.

– Давайте назовем ее Уной, – внезапно предложил Гилл в наступившей тишине.

– Мне не нравится, – покачал головой Рафик. – Кроме того, нам бы сейчас следовало выбирать имена на “А”, а не на “У”.

– Акорна, – предположил Калум. – Это несомненно лучше, чем “деточка”, “малышка” или “крошка”, – он покосился на Гилла, от которого мимоходом слышал все эти – и не только эти – “сюсюканья”, как он выражался, в обращении к девочке.

– Акорна? – Рафик задумался. – Это лучше, чем Уна.

Он взял чашку, набрал в нее чистой воды из ванночки и собирался было вылить воду на голову девочке, когда Гилл перехватил его руку.

– Ты даже не христианин, – заявил он и, вылив воду на серебристые кудряшки, объявил: – Называю тебя Акорной!

– Да нет же, нет, бестолочь, – Калум отобрал у него чашку и снова наполнил ее водой. – Надо говорить – “нарекаю тебя Акорной”! Я буду крестным отцом.

– Нет, не будешь. Крестным отцом буду я.

– А я тогда кем остаюсь? – оскорбленно поинтересовался Рафик. Акорна поднялась на ноги и едва не вывалилась из импровизированной ванны; он вовремя успел подхватить ее.

– А ты будешь держать ребенка на руках, – хором заявили Калум и Гилл. Калум протянул Гиллу полотенце.

Они уже выяснили, что девочку нужно вытирать насухо, поскольку, оказавшись на полу, Акорна обычно пыталась встряхнуться, а вокруг было достаточно оборудования, вовсе не нуждавшегося в ежедневном окроплении водой.

“Кхедайв” разгрыз и поглотил “Арахис”, если так можно выразиться, и теперь направлялся к DF-4-H3.1, небольшому астероиду с достаточно высокой, однако, концентрацией ценных металлов, чтобы это их путешествие окупилось. Именно в это время они и получили первое сообщение с Базы.

– Краткое изложение предлагаемых изменений, вносимых в статус пайщиков… – Гилл нахмурился. – Зачем они посылают нам весь этот мусор? Мы рудокопы, а не счетоводы какие-нибудь!

– Дай-ка я посмотрю, – Рафик повернулся к консоли и щелкнул пальцами. – Три распечатки!

– Напрасный расход бумаги, – заметил Калум.

– Все равно Акорне нужна бумага для рисования, – возразил Гилл.

– А если это то, что я думаю, – прибавил Рафик, – вы двое захотите прочесть это сами. И не захотите ждать, пока я все дочитаю сам!