Рисс Хесс - Planescape: Torment: "Пытка Вечностью"

 — Сс... Раньше Игнусс много знал... и теперь... Игнусс горит... Сстрадая, Игнусс познает...— Маленький язычок вылетел из его рта, подобно смешку, а за ним последовал поток углей. — Сстрадать... познавать...

 Я понял, что он собирался причинить мне страдания в качестве части обучения. Я понял, что нельзя доверять ему, а тело мое непроизвольно напряглось, готовое броситься в атаку, если он позволит себе приблизиться. Уж не знаю, почему, возможно, виной всему растущее чувство... осведомленности об Игнусе, возникшее откуда- то из глубин памяти.

 — Игнус, я общался со сказителем в Улье и он упомянул, что некто научил тебя всему этому... Кто же это был?

 — Об учении и уроках ты знаешь.— Языки пламени продолжали исторгаться изо рта Игнуса в страшной пародии на хохот. — Ты вссегда учил Игнусса... Учителем Игнусса был именно ты.

 — Я? Ты уверен?..

 Голос Игнуса стал совсем тихим, даже треск пламени уменьшился.

 — Да... И это — единсственная причина, по которой Игнусс подчиняется тебе. — Огонь вновь окружил его гудящей спиралью. — Пока ссмерть не заберет насс обоих... Это ты ссказал мне... Своему ученику Игнуссу... Игнусс не забыл... Учитель...

 — Игнус, если я был твоим учителем, скажи... помнишь ли ты что- нибудь обо мне?

 Игнус зашипел... и на мгновение его очертания подернулись — я думал, что виной тому игра теней, но нет... то были внезапно нахлынувшие воспоминания.

Треск пламени Игнуса затих, обожженные кости его обратились в поленья, горящие в огромном очаге... Я глядел в огонь, откуда на каменный пол сыпались угольки и пепел. Наконец, во тьме за моей спиной послышалось чье- то дыхание.

 В воспоминаниях своих я произнес:

 — Я слышу тебя... Выходи на свет!

 Раздалось шарканье сандалий и стройный юноша выступил из теней. В его больших черных глазах отразилось пламя. Он нервничал — я слышал, как дрожат его мускулы, как срывается голос — и этого было достаточно, чтобы усилить мое раздражение.

 — Простите мое вторжение, учитель. Я...

 — Ты уже вторгся и сделал это с какой- то целью. Сейчас я услышу ее, а затем ты оставишь меня предаваться размышлениям.

 Мальчик глубоко вздохнул и посмотрел в огонь.

 — Учитель, мне... снова снилось пламя прошлой ночью... Оно казалось таким живым, а вы говорили, чтобы мы пришли к вам, если...

 — Это был сон и ничего больше. Теперь уйди.

 Мальчик не сдвинулся с места. Брови его сошлись к переносице и он продемонстрировал мне свои руки. Кожа около его пальцев почернела, явно обожженная.

 — Каким образом ты обжегся?

 — Я проснулся, и руки мои были подобны пеплу. — Мальчик встретил мой взгляд; он все еще дрожал, но в голосе его звучало возбуждение, злившее меня. — Во сне я парил над землей, а она и небо тоже — были одним лишь огнем. Весь мир был так ярок, что... на него невозможно было смотреть, учитель. И когда я проснулся, руки мои... обгорели, будто я коснулся ими этого пламени.

 — Ты лжешь. Ты пришел ко мне, сочинив историю, и теперь можешь очень разозлить меня.

 — Нет, учитель...— От страха у мальчишки выступил пот. — Нет, не лгу, жизнью клянусь!

 — Ты нарочно обжег свои руки свечой. Или, возможно, коснулся одного из костров в Темнице Потоков. И теперь приходишь ко мне и говоришь, будто тебя опалил сон. Я устал от твоей лжи!

 Мальчик замолчал и, к моему удивлению, на лице его отразился гнев.

 — Нет. Я не лгу. Именно сон меня и опалил, учитель. Вы говорили, что подобное может произойти, если могущество пробудится. То были ваши слова и я пришел, чтобы повторить их вам и сказать, что они истинны. — Он протянул руки. — Смотрите, учитель...

 Мальчик не успел ничего проделать, ибо мои руки — огромные по сравнению с его собственными — метнулись и сжали обожженные пальцы. Мальчишка закричал, и эхо темницы разнесло звук. Я швырнул его на пол у камина и колени его с хрустом ударились о камни.

 — Смотри в это пламя! Подними голову, смотри!

 Мальчик дрожал от боли в коленях... Я видел слезы в его глазах, когда он поднял голову и взглянул в огонь. Пламя окрасило лицо его красным призрачным сиянием...

 — Этим ты хочешь обладать? Пламя будоражит твое сердце? Знай, что пламя может обжечь, и если ты отдашь себя изучению его силы, то пострадаешь от его прикосновения.

 Мальчик молча глядел в огонь. Казалось, он зачарован. Жар высушил его слезы, да и дрожь прошла. Пламя занимало все его помыслы. Меня он не слушал, и я почувствовать ярость в душе.

 — Если это заботит тебя так сильно, что ты смеешь вторгаться во время моей медитации, то я научу тебя подчинению пламени!

 Рука моя сжала запястье мальчика. Он взвыл, когда я подтащил его ближе к очагу, а затем прижал его руки к углям... Раздались треск, шипение обгорающей кожи... и страшные крики.

 — Чтобы познать, ты должен страдать. Ты должен позволить силе, которой жаждешь обладать, спалить тебя. Познай эту муку и познаешь, как использовать ее против своих врагов.

...Воспоминания развеялись, как дым. Игнус нависал надо мной, склонив голову набок, и безумная черная ухмылка сияла на его лице.

 — Учитель... Игнус не забыл твои учения...

 Злость из моих воспоминаний все еще не прошла и я отдал ему приказ.

 — Ты ответишь на мои вопросы, Игнус. Я освободил тебя и могу вновь отправить тебя в твой ад.

 — Думаешь, ссумеешь пленить Игнусса? — Пламя облекло его в подобие плаща, затем развернулось, будто готовясь поглотить и меня. — Убить тебя, обратить в прах может Игнусс... Пока что Игнусс подчиняетссся... Но угрозы... Угрозы злят Игнусса...

 — Вообще- то, Игнус, тебе не остановить меня. Ты можешь сжечь меня, но я буду возвращаться снова и снова, пока ты не потухнешь. Так что давай не будем об угрозах...

 Снова раздалось потрескивание, и Игнус слегка наклонил голову, будто изучая меня, затем прошипел:

 — Пламя выжжет из тебя бессмертие... Тебе не одолеть мое пламя...

 — Возможно, ты просто не понимаешь, Игнус, в чем суть бессмертия...

 — Ты не бессмертен... Игнусс может убить тебя... и развеять прах по ветру...— На моих глазах он развел руки в стороны и от него ко мне устремился жар столь яростный, что я вынужден был прикрыть глаза; с ревом воздух в помещении втягивался в Игнуса.