Кэйтлин Свит - Узор из шрамов

— Так что насчет Белакао, мастер Телдару? — спросил кто-то из мужчин, и Халдрин вернулся в свое кресло.

— Лорд Деррис, — сказал Телдару. — Спасибо, что напомнили о цели нашего визита. Я расскажу вам о своем видении, пока Нола вспоминает свое.

Я уже видела лорда Дерриса. Он был кузеном короля и ходил на все праздники и процессии, на которых я бывала. Я никогда не слышала, как он говорит. У него был хриплый голос из-за раны от стрелы, которая когда-то попала ему в горло. Под бородой виднелся бело-розовый шрам. Его глаза были голубыми, как у Халдрина, но жесткими.

Телдару подошел к окну. Небеса были темными, хотя отсюда я не видела ни одной звезды.

— Вулкан проливал в море свой огонь. — Даже я начала прислушиваться к его словам. — Вода кипела, испарялась и поднималась волнами, которые угрожали затопить землю. Но земля тоже поднималась. Деревья и лозы валились на берег и падали в океан. Скалы рушились, образуя стену, которая постепенно приближалась к вулкану. В этом единстве земли и воды огонь превращался в дым, волны успокаивались, и весь мир был наполнен камнями и ростом.

— Мощное видение, — сказал король, помолчав. Все в комнате затаили дыхание. — Но откуда тебе известно, что это означает? Может, я просто должен вступить с новым моабу в более тесный союз?

— Нет, — руки Телдару вцепились в подоконник, глаза смотрели в ночь. Я подумала, как думала не раз: «Он прекрасен». Мысль возникла слишком быстро, и остановить ее было невозможно. — Это был союз, Халдрин. Единение моря и суши, камня и огня. Это были ты и Земия.

— Она не молода.

— Прости, мой король, но ты тоже. Однако я уверен — это будет плодотворный союз.

— Сарсенайцы могут не принять белакаонскую королеву.

— Сарсенайцы будут рады, что у них, наконец, появится королева и наследники. Они не понимают, почему ты так долго ждешь.

Король взял перо. Только сейчас я увидела, что на столе лежат карты; их углы были придавлены книгами. Он повертел перо, и острый кончик царапнул по карте вверх и вдоль черных арок горного хребта.

— А почему белакаонцы отпустят к нам одну из своих принцесс? — спросил лорд Деррис. Остальные одобрительно забормотали.

Телдару повернулся к ним.

— От первого мужа у нее не было детей. Она — бремя. У нее нет власти, кроме той, которой можно достичь другим браком. И, — он подошел к столу, отодвинул книгу и провел пальцем вдоль извилистой береговой линии, — как мы уже знаем, ее брат, новый моабу, хочет от нас больше, чем его отец.

— Его отец был здравомыслящим человеком, — сказал один из незнакомцев.

— Да, — произнес Телдару, — но не Бантайо. Он недоволен союзом между нашими странами. Он дал это понять сразу после смерти отца.

— Теперь, — сказал другой советник, — он говорит, что Лорселланд предлагает больше.

— Но они не предложат им такого, — Телдару улыбнулся. — Этот союз выходит за границы любого предложения. Только дурак откажется.

— А я? — Голос короля был спокойным, но над его переносицей все еще оставалась морщина. — Раз ты так уверен, скажи, что я должен чувствовать по этому поводу?

Улыбка Телдару чуть изменилась, смягчившись, словно оба они были моложе и одни. Я ощутила покалывание — холодное или теплое, я уже не понимала.

— Узор ясен, Хал, — тихо произнес он. — Это путь власти и радости для тебя и твоего народа.

«Нет, нет, это будет ужасно и неправильно! Он планирует, мой король…» Я оттолкнула кресло и ухватилась за края стола. Борл заскулил и сел на задние лапы.

— Что вы делаете? — Мои слова повисли в воздухе, тяжелые, как готовый пролиться дождь. Телдару прищурился. Я подумала о Бардреме и в приступе отчаяния все равно продолжила говорить, пытаясь обойти ложь и как можно ближе подобраться к правде. — Почему вы об этом говорите? И почему, — продолжила я, глядя на каждого из присутствующих, — вы верите? Только потому, что он великий мастер-провидец? Потому что он — Телдару? Только поэтому?

— Ты нездорова, — быстро сказал Телдару, направляясь ко мне. — Твоя рана… возможно, у тебя лихорадка.

— Или это возвращается безумие? То, которое овладело мной шесть лет назад — уверена, вы все помните, потому что его причиной был он. — Истина так близка, и умные, добрые глаза Халдрина вновь обратились ко мне, но на этом все кончилось, поскольку Телдару ухватил меня за здоровую руку, и я встала.

— Идем, я провожу тебя в комнату и позову госпожу Кет, а потом… — уже королю, — я вернусь, и мы обсудим, как составить наше предложение моабу Бантайо.

Халдрин с резким стуком положил перо. Он больше не смотрел на меня, хотя другие наблюдали с отвращением, неприязнью и, быть может, с долей восхищения.

— Я рад, что ты решил за меня, — сказал он Телдару, — поскольку времени немного. Только что мы узнали: Бантайо на пути сюда, и поэтому собрались.

Пальцы Телдару впились в мою кожу, и я дернулась. Выражение его лица почти не изменилось, но я чувствовала удивление и что-то еще — едва заметную дрожь пальцев.

— Сюда, — сказал он ровно. — В Сарсенай.

— И в Лорселланд, — ответил лорд Деррис. — Новый король навещает своих союзников. Мы должны его впечатлить.

— И впечатлим, — Телдару обратил на меня свои черные глаза, и я посмотрела в них, непокорная и потерянная. — Разве не так, Нола?

Глава 26

Первым делом моабу Бантайо отправился с Лорселланд. Потребовалось два месяца, чтобы он добрался до Сарсеная, и к тому времени столицу украшали флаги и гирлянды, а камни были отмыты до блеска. Прошло почти тридцать лет с тех пор, как страну посещала делегация Белакао. Теперь сюда прибывал новый король.

— Мо-а-бу, — сказала Селера, надув губы, словно пробовала что-то кислое.

— А теперь скажи испа, — посоветовала Грасни.

Мы сидели в одной из комнат на втором этаже школы. Комната была в тени дерева, чьи толстые ветви с густой листвой закрывали окно, но воздух все равно был убийственно жарким. С меня и Грасни ручьями тек пот, платье липло к телу, и на нем проступали темные влажные пятна. Платье Селеры было сухим. Ее лицо и волосы тоже. Она лениво обмахивала себя свернутым свитком.

— Или еще раз скажи моабу, — добавила Грасни. — Вижу, тебе это нравится.

Селера скривилась, и я засмеялась. Грасни не смотрела на меня, но мне было все равно: она сидела рядом и не встала, чтобы уйти вместе с учениками. Она была рядом.

— Уродливый язык, — заявила Селера. — И сами они уроды. Но их теперь так много, что приходится привыкать.