Антон Белозеров - Бегущий За Ветром

Бегущий За Ветром спасает Кайвай

Двенадцать всадников с гиканьем и свистом мчались по долине между двумя сопками. Под ними были маленькие лохматые степные лошадки, которые резво перебирали короткими крепкими ногами. Сами всадники были одеты в широкие штаны, пестрые шелковые рубахи и меховые безрукавки. Их вооружение состояло из мощных луков, коротких пик и кривых сабель. Всадники были очень молоды, поэтому дурачились, громко смеялись, шутливо задирались друг к другу. Лишь один из них не становился объектом насмешек. Юный Кублан-хан, шестнадцатилетний сын Забуган-хана, почти ничем не выделялся из своей свиты. Только оружие у него было побогаче, да лошадь постройнее. А внешность у него была такая же, как и у прочих всадников: круглое лицо, темные густые волосы, узкие черные внимательные глаза, взгляд которых, казалось, проникал за горизонт, белоснежные крепкие зубы.

Внезапно впереди, в самом узком месте долины, где между склонами соседних сопок пролегала утоптанная людьми и животными тропинка, появилась фигура одинокого пешего странника. Он шел навстречу Кублан-хану и его спутникам быстрой уверенной походкой. Увидев всадников, человек не сошел с тропинки, а остановился и оперся на длинный — в полтора роста — дорожный посох.

Молодые всадники не могли объехать пешего путника, так как склон одной сопки был покрыт россыпью крупных валунов, а второй порос невысоким, но густым ельником. Впрочем, всадники и не собирались объезжать пешехода, даже если бы у них была такая возможность. Как смел какой-то простолюдин, не имеющий своей лошади, заступать дорогу Кублан-хану и его свите?

Один из молодых спутников Кублан-хана на скаку выхватил лук из саадака (Саадак — вооружение лучника, состоящее из лука в налучье (чехле для лука) и колчана со стрелами.) и выпустил стрелу. Конечно, он не хотел убить пешехода, стрела должна была вонзиться у его ног и послужить первым и последним предупреждением. Но пеший путник взмахнул своим посохом, и стрела, описав в воздухе вертикальную петлю, просвистела над ухом стрелявшего.

Это уже следовало расценивать, как вызов. Всадники остановили лошадей и с расстояния в шестьдесят шагов обрушили на пешего путника ливень стрел. Они понимали, что на их пути встал странствующий волшебник, но горячая кровь и юный задор не позволяли им отступить и признать свое поражение. Кроме того, вблизи всадники разглядели, что волшебник был очень молод, примерно их ровесник. Он был одет в одежду из шкур животных и выглядел, как житель далекого севера. Степняки-кочевники относились к северянам с легким презрением, так как считали себя воинами, а тех — простыми охотниками.

Несмотря на интенсивный обстрел, ни одна из стрел не попала в пешехода. Правда, они не возвращались и обратно, втыкаясь в землю примерно посередине между всадниками и волшебником. Кублан-хан первым сообразил, что запас стрел скоро иссякнет, а противник ничуть не пострадал. Он поднял руку, приказывая своей свите прекратить обстрел.

Волшебник, похоже, ожидал этого момента, потому что прокричал:

— Мне нужен только Кублан-хан! Я хочу поговорить! Пусть Кублан-хан подъедет ко мне, а остальные остаются на месте!

— Не ходи! — обратился к Кублан-хану один из спутников, молодой воин по имени Хумшар. — Может быть, это ловушка?!

— Давай, я заменю тебя, — предложил другой.

Видя, что молодой хан колеблется, не решаясь сделать окончательный выбор между риском и честью, всадник тронул лошадь с места.

— Стой, Нацуркан! — крикнул волшебник. — Или ты думаешь, что я не знаю, кто из вас кто?

— Проклятье! — разоблаченный Нацуркан вернулся к своим товарищам. — Похоже, это и правда волшебник.

— Я встречусь с волшебником! — твердо произнес Кублан-хан, а потом тихо добавил: — Подъеду вплотную и зарублю саблей. А вы стойте на месте и ждите моего сигнала.

Он медленно двинулся навстречу пешему страннику, сдерживая пыл своей резвой лохматой лошадки. Всадники напряженно следили за молодым ханом, готовые в любой момент пустить лошадей вскачь и прийти к нему на помощь.

Приблизившись к волшебнику, Кублан-хан сделал вид, что поправляет упряжь, а сам схватил рукоятку сабли, выдернул клинок из ножен и ударил сверху вниз, метясь в голову человека. Волшебник сделал неуловимое движение посохом, и сабля, жалобно зазвенев, выскочила из руки Кублан-хан и отлетела в сторону.

В то же мгновение свита хана завопила и пришпорила лошадей. Но тут перед ними взметнулась стена пыли. Сильный ветер поднял с земли песок и осколки камней и швырнул их в лица всадников. Лошади испуганно заржали и шарахнулись назад, не слушаясь команд. Пыльная буря разрослась и погнала всадников прочь.

Сам волшебник и Кублан-хан находились позади фронта пыльной бури. Возле них даже не колыхнулась трава. Волшебник уверенно положил руку на уздечку лошади и приказал:

— Слезай!

Молодой хан гневно сверкнул глазами, скрипнул зубами, но подчинился.

Волшебник сменил тон на более мягкий, увещевательный:

— Почему ты не мог просто поговорить со мной? Почему сразу схватился за оружие?

— Я не привык, чтобы кто-то становился на моем пути! — горделиво заявил Кублан-хан.

— Если уж хочешь убить кого-то, то надо делать это правильно, — волшебник поднял саблю хана и придирчиво осмотрел клинок. — Так я и думал. Плохой металл, неправильная заточка…

— Неправильная?! — возмутился Кублан-хан. — Так учил меня точить саблю мой отец!

— Я не собираюсь обижать твоего отца, но… Скажи мне, ты можешь перерубить своей саблей вон ту елку? — Волшебник указал на ближайшее деревце, ствол которого был толщиной с человеческую руку.

— Конечно, смогу!

— Тогда руби! — волшебник протянул саблю рукояткой вперед.

Кублан-хан принял оружие и испытующе посмотрел на волшебника:

— Ты не боишься, что я опять на тебя нападу?

— Нет. Во-первых, я хочу, чтобы ты мне доверял. Во-вторых, я хочу, чтобы ты мне верил.

— А разве это не одно и то же?

— Я считаю, что нет. Доверие — это признание того, что я желаю тебе добра. Вера — это признание моей правоты. Для начала я хочу продемонстрировать тебе, что правильная заточка сабли увеличивает силу воина.

— Я и так достаточно силен! — Кублан-хан ударил саблей по стволу елки.

Удар был нанесен по всем правилам сабельной рубки: с проносом, со скольжением лезвия по цели. Молодой хан прорубил ствол больше, чем наполовину, но дерево осталось стоять.

— Удар хорош, а заточка никуда не годится, — сказал волшебник. — Дай саблю, я покажу, что надо исправить.