Норман Сеймон - Монастырь

Почти одновременно жук вздыбился, взмахнул короткими передними лапами, легко отбросив в сторону копье, и удивительно быстро для своего веса выпрыгнул из ямы. Элоиз бросилась на выручку к Элю, но тварь несколько раз вздрогнула и вдруг затихла. Люди стояли молча, глядя друг на друга. Потом охотник взорвался. - Урма! Ты жива?! «Да, Эль…» - Кто тебе разрешил?! Малявка, кто тебе позволил… Глуви, ты жива?! «Да, Эль…» - Так вылезайте немедленно! «Мы боимся мамы…» - робко проговорила из ямы Глуви.

«Мама не разрешает кусаться…» - поддержала ее Урма, и Элоиз снова послышалось лукавство.

- Вылезайте, мама не сердится, - вздохнула девушка. - Урма молодец. Глуви должна была догадаться сама.

«Я испугалась…» - Черный клубок прокатился по траве и взлетел Элю на плечо. - «Урма спасла меня. Урма смелая. И Эль хотел меня спасти». - Мама тоже хотела тебя спасти, - обиженно заметила Элоиз. - Иди ко мне, Урма.

«Мама не сердится?» - Малышка остановилась возле ее ног, голос спокойный… Она действительно хладнокровна. - Я хочу поблагодарить тебя, Урма. Ты хорошая девочка, ты молодец. «Значит, иногда можно кусаться?» - Когда на тебя или на нас нападают - нужно. Черный клубок взлетел вверх по ноге и забрался за пазуху. Ничего в ответ, только прижалась и замерла на груди. Пора идти дальше.

Степь почему-то располагала Элоиз к молчанию, и даже, отвечая Анзе на бесконечные вопросы, девушка не раскрывала рта.

Хотя когда-то, с Анзой-старшим, предпочитала все же общаться вслух. Эль, который по дороге к Городу просто изнывал от скуки и донимал девушку бесконечной болтовней, теперь совершенно охрип, по второму разу пересказав Глуви все сказки и, глубоко дыша, тоже наслаждался тишиной. Когда солнце зашло, идти стало легче, и после короткого совещания путешественники продолжили путь в темноте.

Поэтому они и не заметили травяных шалашиков, а спавшие в них люди не слышали, как к ним приблизились чужаки. И только когда Элоиз неожиданно наступила каблуком на чью-то откинутую далеко в сторону руку, а мужской голос прокричал на всю Степь: «Каракурт!», выяснилось, что похитители паучат находятся в самой середине стойбища.

- Мы с миром, с миром! - закричал Эль, одновременно бросая на землю мешок и поудобнее перехватывая копье. - Спите спокойно! - С миром по ночам не ходят! - ревел в ответ степняк, которому отдавили пальцы. - Брось копье! - Сам брось! Костер разводить надо, мы бы и близко не подошли! - Ну, конечно, умный какой, костер! Чтобы пауки нас сожрали! Брось копье! - Успокойся, Дорни! - раздался вдруг спокойный женский голос. - Эль, это ты?.. - Тина… - пробормотал охотник и наконец сообразил, что повстречал родное племя. - Тина! Дорни!

- А это значит… Значит, это толстомясая мне на руку наступила?.. - тупо произнес Дорни и тут же понял, что не стоило этого говорить. - То есть… Эла… Эла…

- Элоиз, - поправила его девушка, засовывая в темноте Анзу за пазуху и посылая всем паучкам команду сидеть тихо. - Я тебя помню, Дорни. Я не сержусь. Может быть, все же разожжем костер? Мне кажется, так близко к горам патруль не залетает.

- Может, и не залетает, а только… - начал было Дорни, но передумал. - Конечно, давайте разведем. Мяса пожарим.

Люди вокруг засуетились, затрещали ветки ломаемого кустарника. Очень скоро пламя осветило знакомые лица, но среди них Эль заметил и группу никогда не виданных прежде людей.

Все они были выше степняков, а их одежда, насколько мог вспомнить охотник, именовалась «пончо». - Из леса? - спросил он Тину, кивая на пришельцев. - Значит, Питти с вами?

- Нет, - покачала головой женщина, ставшая после гибели Ма старейшиной Пожирателей Гусениц. - Ушел. У него слишком длинные ноги, ему все время нужно на них ходить, а поспеть никто не может. Вот и бегает в одиночку, как верблюд. Расскажите, как жили без нас, - попросила Элоиз.

- Сперва как обычно, - не спеша начала Тина. - Стояли около убитой Гусеницы, доедали, запасались… Потом мясо стухло, пошел запах по Степи, скорпионов сбежалось очень много. Пришлось уйти. Стали кочевать по старым местам, только не как раньше, цепями, а все вместе, потому что мало нас, три десятка и один. А потом решили и на Гусениц больше не охотиться… Вкусное, конечно, у них мясо, да уж очень долго ходить за ним, и на Охоту у нас едва-едва копий наберется. Встали на одном месте, всякую мелочь ловили, хватало нам. Вас ждали. Вот и все… -А Питти?..

- Шаман заявился к нам пять дней назад, вместе с лесными. Шумел, бегал, подгонял… Даже до утра подождать не дал, погнал в путь на ночь глядя. Суетливый человек. А как остановились, так он и ушел, только дорогу рассказал. У меня, говорит, дела в Песчаных Пещерах, может, вас догоню, а может, и нет. Идите, мол, смело, только пчел остерегайтесь и про мои слова помните. И ушел. То есть нет, сперва он перед костром поплясал, колокольцами своими позвенел, потом мне все это сказал, а потом уже ушел. И про Сойлу тоже рассказал, как ее карлики под землей убили… Вот мы и идем, куда нас послали, а сами боимся. Как хорошо, Элоиз, что ты пришла! - А я? - оскорбился охотник.

- И ты тоже, - улыбнулась Тина. - Хочешь кусочек сушеной Гусеницы? Из последних запасов, больше у нас такой еды не будет… Это Гусеница Класа, ты помнишь? Та самая последняя Гусеница…

- Не горюй, - попробовал утешить ее Эль, принимая мясо. - Недалеко от Монастыря водятся такие звери, кролики. Очень вкусные, и Стэфи они нравятся. - Одна радость, что сына увижу, - улыбнулась Тина. - А все равно Степь покидать и жалко, и страшно.

- А нам в Степи страшно! - встрял в разговор один из лесных людей, подсевший к огню. -Меня зовут Таффо, я из племени Оленей. Там действительно надежное убежище, в Монастыре? - Мне казалось, в Лесу вам бояться нечего, - удивилась Элоиз. - Насекомые, будь они прокляты, - вздохнул Таффо. - Приходят из Степи, занимают наши - угодья, истребляют зверье… А мы не племя Шатровиков, мы Олени. Вот и получается, что не можем с ними ужиться… Да еще все говорят, что в Степи люди кончаются, и скоро смертоносцы в Лес придут. Их даже на Реке уже видели, только это не из Города, а какие-то другие.

- А мне говорили, - Эль торжествующе скосил глаза на девушку, - что вы истребляете насекомых в Лесу.

- Так истребляли… Мы да Кабаны с краю живем, мы и истребляли… Только насекомых все больше, птиц уже давно никаких не осталось. Ну, наши воины гибнут, мало нас осталось…

- А племя Белок вам не помогает? - Элоиз назвала родное племя шамана Питти. - Или какие-нибудь другие люди?

- Когда помогают, когда нет, - развел руками Олень. - Сейчас вот войну затеяли, Белки против Зайцев и Волков. Значит, никто нам не поможет. А одни мы уже не справимся. Полон лес всякой дряни, хоть поджигай! Питти все хочет что-то придумать, вот на него одного и надежда.