Колин Мэлой - Подземелья Дикого леса

— Не знаю, Прю. В смысле, мы же понятия не имеем, что там внизу. Так? — Он быстро осознал, что все его возражения растут из твердой веры в то, что разбойники еще живы, что убийцы не расправились с ними всеми.

Не отвечая, Прю втянула фонарик наверх и отвязала веревку от ручки. Потом она бросила один конец Кертису, а другим обвязала себя вокруг пояса.

— Держи крепко, — скомандовала девочка и медленно свесилась с края. Под ее тяжестью Кертис стиснул зубы и уперся ногами в стык валуна и склона. Наконец веревка перестала натягиваться, и Прю дважды дернула. Чувствуя, что спорить больше нет сил, он тихонько чертыхнулся, потом обвязал веревку вокруг острого камня на дальней стороне площадки и спустился следом. Прю подстраховала его снизу.

— Приветствую, — сказал Септимус, когда оба оказались на его территории.

Они продолжили таким манером медленно спускаться с камня на камень. Расстояние проверяли, бросая в темноту камешек и считая время до того, как раздастся стук, — наподобие корабля, который измеряет глубину звуковыми волнами. С каждым новым небольшим спуском путники изумлялись своей удаче, но про себя задавались вопросом, как скоро у удачи появятся другие дела и она их оставит.

Наконец, повторив процедуру раз десять, они оказались в узкой нише, где два склона сходились вместе. Впереди лежала куча нападавших сверху камней, и Прю, найдя один из некрепко засевших кусков, начала ее разбирать. Кертис помогал. Когда взгляду открылся голый склон, оказалось, что в нем есть небольшая идущая под углом нора. Кертису даже показалось, что из очищенного от камней входа подуло легким ветерком, хотя это, возможно, было просто его воображение.

Дети уставились в темноту.

— Как думаешь, что там? — спросил Кертис.

— Не знаю, — ответила Прю. — Что там Брендан говорил об этих местах? Здесь люди жили? Когда-то давно?

— Расщельники, ага, — кивнул Кертис. — Там нашлись следы. Вроде как рисунки всякие и все такое на стенах. Но это было намного выше. А так глубоко, насколько я знаю, никто и не залезал.

Прю перевела взгляд с мальчика на его плечо, где сидел крыс.

— Септимус, — сказала она, — вот тут ты нам можешь очень пригодиться.

— Дай-ка угадаю. Ты хочешь, чтобы я залез туда. — Он нервно пригладил усы.

— Пожалуйста.

— Ну же, Септимус, — поддержал Кертис. — На тебя вся надежда.

Прю подняла фонарик, пролив в нору мерцающий свет.

Септимус поворчал, потом перескочил с плеча мальчика ему на локоть, а оттуда — на жесткую землю. Мгновение крыс помедлил у входа в нору и подозрительно втянул носом воздух.

— Настоящий разбойник сделал бы то же самое, — подбодрил его Кертис.

— Я клятв не давал, — заметил крыс. — И в разбойники не записывался. Я иду по собственной воле и на своих условиях.

С этими словами он исчез в темноте лаза.

Прю с Кертисом стали терпеливо ждать. Текли минуты. Холодный воздух их каменной темницы пробирался под грязный, изорванный мундир Кертиса и колол кожу иглами. Наконец из норы раздался отчетливый цокот когтей по камню. Крыс появился из лаза, покрытый свежим слоем серой пыли, и выставил вперед лапу, морщась и жмурясь.

— Что ты там увидел? — спросил Кертис встревоженно.

Крыс продолжал стоять в той же позе и бешено дергать лапой, крепко закрыв глаза, а потом тряхнул головой, будто пытаясь прогнать какое-то ужасное воспоминание.

— Септимус! — крикнула Прю.

Тут он успокоился и, зевнув, постучал по носу пальцами.

— Извините, — сказал крыс. — Думал, вот-вот чихну.

Прю с Кертисом одновременно издали вздох облегчения.

Оправившись, Септимус продолжил:

— Там туннель, и вроде бы мы все в него пролезем.

Они двинулись дальше.

Пришлось буквально чуть-чуть расчистить вход от заваливших его камней, и протиснуться смогли все трое. Лаз, начинавшийся там, был скорее не туннелем, а пустой прожилкой в нападавших сверху и утрамбованных друг другом камнях. Несколько раз проход становился таким тесным, что приходилось ползти на животе, чтобы пробраться через особенно узкое место. Иногда Кертис чувствовал, что туннель начинает подниматься вверх, и в груди его возникало радостное возбуждение. Но после каждого небольшого подъема дорога снова уходила вниз и, по прикидкам Кертиса, возвращалась на тот же уровень, с которого началась. Чем дольше они лезли, тем сильнее отдалялись от самой главной цели: выбраться наверх и выяснить, что сталось с разбойниками. И его очень тревожила мысль, что у Прю могут быть другие приоритеты.

Туннель все не кончался.

Кертису вспомнилось, как несколько лет назад они ездили на экскурсию в пещеры. Как им рассказали, пещеры эти обнаружили спелеологи, когда наткнулись на небольшую трещину в утесе и решили ее исследовать. Один из них залез в какое-то ответвление, потерялся и застрял. Там он и умер, и его не могли найти еще три недели. Мальчик изо всех сил старался прогнать эту мысль, но она продолжала его преследовать. В какой-то момент он схватил Прю за ногу и потряс.

— Эй!

Она остановилась.

— Что?

— Когда можно будет считать, что мы сошли с ума?

Пауза.

— Я уже давно так считаю.

— Правда?

— Но пока впереди есть дорога, мне кажется, надо идти.

— Я просто вспомнил…

Прю его перебила:

— …про того спелеолога, который застрял в пещере, куда мы ездили с классом?

— Откуда ты знаешь?

— Сама о том же думаю.

— Давай не будем, ладно?

— Ладно.

По туннелю разнесся голос Септимуса; тот двигался шустрее, чем его друзья-люди, и то и дело убегал вперед на разведку.

— Дальше будет просторней! — проорал он. — Совсем скоро!

К их невыразимому облегчению, так и случилось: туннель начал расширяться, и вскоре в нем уже можно было сидеть. Они сделали привал, открыли рюкзак Прю и стали копаться в нем в поисках провизии. Нашлись три куска вяленого мяса, завернутые в пергамент, два яблока и остатки хлеба. Путники разделили на троих один кусок мяса и отрезали от яблока несколько тоненьких кусочков ножом Прю, который чудесным образом пережил падение и приземлился в нескольких дюймах от ее головы. Кертис, которого уже начинала мучить жажда, высосал из своего куска яблока всю жидкость и только потом прожевал остатки. Прю стянула сапог и осмотрела лодыжку: опухоль выглядела вроде бы не очень страшно.

— По крайней мере, мне не надо на нее наступать, — слабо улыбнулась девочка.

Они продолжили путь — первым полз Кертис с фонариком, сразу за ним следовала Прю. Встать в туннеле все еще было нельзя, и двигаться приходилось на четвереньках, хотя руки и колени уже начинали саднить. Впереди едва виднелся Септимус — он прыгал по тесному лазу так свободно, словно это был его дом родной.