Шимпо Ботан - Люди и Тени

Наследница прикрыла рот руками:

— Ты хочешь сказать, что эти трое приехали к нам чтоб тебя убить!? Почему же ты сразу не сказала? А хотя… — Девушка дерзко улыбнулась. — Я тебе не верю.

Тишина. Зал наполнялся вечерним светом. Окрашенный цветными витражами он переливался в дыме благовоний. Снаружи донеслись звуки гонга — конец рабочего дня. Тысячи простых людей: земледельцев, пастухов, ремесленников, оставляли свои дела, и, улыбаясь вечернему Цветку, шли отдыхать… Богатеи попивали вино, искрящееся в золотых лучах, простолюдины согревались бражкой. Дети играли в салки, старики шли на рыбалку… Никому не было дела до грызни, что разгоралась на самом верху общественной пирамиды.

— Нет, Найпа, — спокойно молвила Ву. — Они не хотят меня убить. Они хотят тебя выкрасть. И сделали всё, чтоб тебя очаровать, чтоб ты сама мечтала быть похищенной. И им это удалось. Использовали сладкоречие и гипноз, возможно также какие-то колдовские штучки. Ты на крючке и должна с него сорваться, хоть это и больно. Ведь если не сорвёшься — погибнешь!

Найпа сделала шаг вперёд, уткнула руки в бока. Сощуренные глаза глядели как бойницы с меткими арбалетчиками. «Ну, держитесь».

— Знаешь, Ву. Я готова была с тобою согласиться. Да, доверять чужим людям нехорошо. Да влюбиться в заезжего ученого это глупо. Да, глупо вверять ему свою жизнь. Я готова была признать твою правоту. Надоело с тобой препираться, всю жизнь что-то доказывать, надоело терпеть твой «ласковый» взгляд — я почти сдалась. Ты меня почти убедила… Но придумывать такой бред… «Шпионы Технократов»… «Гипноз»… «Похитители»… Сказала бы честно: «не знайся с ними, они тебе не ровня». А ты… Начала их очернять. Придумала дикую чушь! Чтоб отвадить меня от общения с ними? Мне хватило бы простого совета.

Батташ мрачно усмехнулся. Ву ссутулилась на троне, словно под тяжестью прожитых лет. Она никак не ожидала такой реакции Наследницы.

— Найпа. Ребёнок ты мой малый… Зачем мне тебе лгать?

— А это я хочу у тебя спросить — зачем ты мне лжёшь? — сощуренные глаза сверкали метко и лихо.

— Послушай, у нас есть доказательства…

— Я видела, как Мараван рисковал жизнью, защищая меня. А ты назвала его шпионом и похитителем!? Да… Кстати, что вы собираетесь с ними сделать? Засадить в тюрьму на десять лет?

Все переглянулись. Луривун решил развеять напряжение при помощи шутки:

— Зачем в тюрьму? Нам не нужны нахлебники. Изжарим на сковородке, а что останется — пустим на удобрения. И Майту с Таривашем — туда же!

Наследница побагровела.

— Ах-так! Ну тогда вы мне не соотечественники! А ты — стрельнула взглядом в Ву-Тааму, — ты мне не тётя!

Девушка развернулась, сбросила на пол одну из мраморных статуй, и убежала куда глаза глядят. Была в ней такая ярость, что даже стражники-привратники уступили ей дорогу.

Ву-Таама закрыла глаза:

— Под домашний арест и элитную охрану. Шершней, светоносцев, гвардейцев — и побольше. А ты, Луривун, ты болван. Будешь наказан. Все свободны.

— Погодите. Что делать с учёными? — спросил Тес-Нур.

— Тоже под охрану. Пусть их сторожат лучшие головорезы Батташа. Замуровать в подземную камеру, и там допросить. Да! Без раскалённых сковородок — это не нужно. Ясно, что эти шпионы новички, их достаточно припугнуть. Расколются.

— А если нет? — Батташ мечтательно сжал кулаки.

— Тогда можно и припечь. Но не сильно! Не сильно — поняли? Это всё-таки посланцы Столицы, официальные особы. Ну, надеюсь вам всё ясно. Свободны!

Все разошлись кто куда, а Ву-Таама ещё долго сидела на своём огромном троне, глядя на осколки статуи. Кот Ялун, растревоженный скандалом, запрыгнул Ву на руки, заурчал, распушил чёрную шерсть. Дабы успокоить и себя и хозяйку. Та спихнула его на пол: «Прости, сейчас не до тебя».

ГЛАВА 25. ВЗАИМОВЫРУЧКА

Тес-Нур покинул зал в весьма мрачном состоянии духа. Глаза глядели угрюмо, они словно лучились багровым светом, из-под нахмуренных густых бровей. Старик тяжело дышал, но осанка оставалась прямой, а лицо отражало решимость. Рядом с ним шагал Батташ. Друзья были погружены в свои невесёлые думы.

— Небеса не на нашей стороне, — наконец сказал офицер.

Батташ почесал затылок:

— Помнишь, как нас учили дервиши? «Небеса всегда на стороне праведных». Так что не всё потеряно.

— Праведных не существует. Грешны все. И мы тоже. Но мы хотя бы пытаемся следовать прямым путём…

— Не переживай, Тес! Мы грешны, но наши противники ещё хуже! — варвар пожал плечами.

— Мы должны в это верить, ведь таков наш долг. Но не тщетна ли наша вера? Кто в конце падёт в Бездну — знают лишь всевышний Небеса.

— Что-ж, будем надеяться, что туда падут технократы и их прихвостни, а не мы.

Тес-Нур вздохнул:

— А я уже устал ждать и надеяться…

Главнокомандующие шагали широко и неспешно, объятые тёплым мерцанием факелов. Они шли прогуляться, развеяться. Друзья вышли в дворцовый сад, с почти облетевшей листвой. Там было прохладно, но светло. Журчали фонтаны, в облицованных мрамором прудах плавали лебеди. И образцовая чистота.

— Мир вам, защитники княжества!

Главнокомандующие обернулись. К ним приблизился Шаван-Суун. Муж княгини, собственной персоной! Хранитель золота и складов… Он учтиво поклонился.

— Приветствую, — сказал Батташ. Сухо, но покладисто.

— Здравствуй, — молвил Тес-Нур.

— Пусть Вечный Свет осияет ваш путь! Пусть ясные воды напоят ваши души! Пусть звёзды спустятся к вашим ногам! — Полное лицо Шавана расплылось в улыбке. Было видно, что он шутит.

— Не до шуток, Шави. — Сказал Батташ. — Над нами всеми нависает тень. Впереди неизвестность.

Хранитель золота вздохнул:

— Знаю…

— Ты по делу? Если да — выкладывай. Если нет — идём с нами, побродим по саду.

Шаван хитро покачал головой:

— По делу. Идём ко мне, там и поговорим. Заодно и чаю выпьем, у меня есть особый, с мятой. Ведь как гласит древняя кузунийская мудрость: «если ты растерян и не знаешь, что делать — отдохни, перекуси, и выпей чаю»

В тесной комнатушке пахло сыростью. На каменных стенах плясали отблески огня, что горел в масляных лампах. Шаван-Суун сел на широкую скамью и молвил:

— Друзья, я вам доверяю, вы мне доверяете. Потому буду откровенен: Ву поручила мне разобраться с финансовыми вопросами.

Батташ понимающе кивнул:

— Сейчас.

Он достал кожаный мешочек и высыпал на стол горсть изумрудов.

— Ханаарские. Со склонов Седых гор.

— И сколько здесь? — Шаван прищурился.

— Шестьдесят мер.