Анастасия Пак - Путь тени

Но сейчас, здесь она еще была собой и пыталась такой остаться, но стоило сделать шаг, как сила начинала кружиться, обволакивая ее в свое зовущее покрывало, пропитанное чужими прежде мыслями и чувствами. Оно делало ее другой, не похожей на себя и бороться с этим было бесполезно, это она уже поняла. Все прошлое вдруг куда-то ушло, оставив в ней гулкую пустоту и она ревниво оберегала ее, не давая заполниться ничем иным. На короткий миг все окружающее вдруг предстало таким плоским, неприглядным… таким чужим. Это пробилась мысль силы, заглушив ее думы, потянула обратно, к тем, кто теперь ей близок, а пробивающееся сквозь заслон сознание упрямо твердило: "останься", но она не могла. И это было больней всего. Броня выпустила последние алые капли крови и сомкнулась с жутким стуком так, словно решила больше никогда этого не повторять. Человек медленно побрел назад и с каждым шагом ранимость из его глаз уходила, заполняясь холодным жестоким блеском, непроницаемым, как водная гладь.

Последняя лесная преграда стояла на пути к цели. Чтобы скоротать время, воины поехали напрямую, пробираясь сквозь кусты и бурелом. Осыпающиеся листья открыли дорогу солнцу, играющему на блестящих шлемах. И вдруг будто тень легла поверх светила, закрыв землю от ясных лучей. Воины подняли головы и увидели огромного ворона, кружащего над ними. Темные глазки-бусинки пристально смотрели на всадников и, словно удостоверившись в чем-то, птица метнулась к земле, задев крылом лошадиные морды. Кони подались назад, всхрапывая и беспокойно кружась на месте, и пока воины успокаивали их, оказалось, что блестящие черные перья ворона обратились в темный балахон, из-под капюшона сверкнули птичьи круглые глаза. Старик стоял не двигаясь, ничуть не боясь, что взбудораженные животные его лягнут. Наконец, вторично смерив воинов пронизывающим взглядом, он медленно двинулся в чащу, поманив их за собой. Переглянувшись, они дружно пожали плечами и последовали за ним, не пренебрегать же приглашением. Тропинка не шире ладони привела воинов к камню, чуть поодаль виднелась покосившаяся избушка. Воины спешились, неторопливо подошли ближе.

– Ты кем будешь, дедушка? – осторожно спросил Владий.

– Я Ворон. Светлый маг – прорицатель. Могу видеть будущее и заглядывать в прошлое, – и без всякого перехода продолжил. – Вы направляетесь в Веалон, хотите наняться в дружину князя Довиана. Поворачивайте, добром прошу. Не время еще.

– Не время для чего? – помрачнел Миробой. – Ты нас, дед, не пужай. Сами напугаем, только пятки засверкают.

– Послушайтесь умного совета. Как приедете – будет битва, много людей невинных пострадает, да и сами головы сложите.

Камень посветлел, подернулся дымкой. В нем, как в зеркале, отразилась страшная бойня: черные всадники кружили среди торговых рядов, топтали людей, а уворачивающихся рубили саблями. Люди метались, бежали к княжескому дворцу. Владий прищурился, различая вырывающийся из-под крыши огонь, с лестницы лилась кровь, а Довиан в одной простой рубахе оборонялся из последних сил, обрушивая меч на наседавших противников, его верная дружина усеяла своими телами весь двор. Картина чуть отдалилась, захватив новые лица – кучка воинов, добиваемых всадниками, среди которых Владий, смертельно побледнев, различил себя и друзей. Вот покрытый ранами двойник вскидывает меч и он ломается под напором неведомого врага, пропуская смертельный удар, Титамир и Миробой протянули ненамного дольше, так же замедленно, как и он сам, падая на землю. Камень постепенно темнел, скрывая развалины столицы этого мира, но сквозь дымку еще долго прорывались языки пламени, по холодной поверхности тонкой струйкой текла кровь, срываясь каплями на землю.

– Оружие у вас, – железки бездушные, – продолжал Ворон, – а вам мечи по руке нужны, такие, чтоб сами врага доставали, – он махнул рукой на запад. – Поворачивайте туда, езжайте все время прямо, не сворачивая, найдете древнее могучее оружие, оно само себе хозяина выберет, а ваше оставьте там – у него своя судьба, от вас отдельная. Завладеете новым, путь этот гибельный смените, по другому пойдете, – что-то проскользнуло в его глазах при этой фразе. Нехорошее.

– Как же мы узнаем, где искать?

– Узнаете, – прорицатель лихо подпрыгнул и птицей взмыл в небеса.

– Да, задал дед задачку, – потер лоб Титамир. – А камень колдовской и соврать может. Но вот так смерть свою увидеть никому бы не пожелал. Как у тебя, Владий, меч-то хрустнул, да и наши, если так поглядеть, не лучше. Может, послушаемся совета? А в Веалон еще успеем.

Некоторое время они размышляли молча.

– Хорошо, пусть так, – неохотно согласились спутники и направили коней на запад. Сзади послышалось победное карканье ворона и хлопанье крыльев.

– Ишь, радуется, – неодобрительно глянул назад богатырь. – Свернул таки с пути, старый ворон. По-доброму, так вернуться бы надо и пришибить колдуна. Он там за нами на тропинку сел и глазом косит.

Воины с трудом ехали через лес, но к полудню пробираться верхом стало и вовсе невозможно. Кони спотыкались на каждом шагу, роняли клочья пены со взмыленных боков. Миробой соскочил на землю, погладил измученного жеребца.

– Жалко здесь оставлять, да видно придется. Дальше и пешим идти тяжело будет.

– Помочь? – спросил насмешливый голос сверху. – За умеренную плату могу постеречь их до вашего возвращения.

На ветвях высокого дерева покачивался сморщенный старичок в чудной зеленоватой одежде. Непропорционально длинные пальцы щекотали грубыми когтями сидящую на плече серенькую птичку. Лохматые волосы и борода его зеленые как плющ, свисали до колен, загнутые рожки смешно шевелились.

– Леший, – ахнул Владий.

– Он самый, – довольно кивнула нечистая сила. – Ну так как? Помочь али не надо?

– А что это за умеренная плата?

– Да это я так. Обойдусь. Добрый сегодня, хоть и осень на дворе. Вы не верьте, что все лешие лютые, вот сосед мой – тот да. До смерти защекотит, на край обрыва заведет, а я так только летом развлекаюсь, да и то – изредка. Ну так что, постеречь? – заручившись согласием, он скатился в листву, зарывшись в нее с головой, быстро вскочил. Бережно похлопал лошадей по шеям. – Ни одна тварь не тронет. Я животных люблю, да и они ко мне тянутся. А вы, герои, идите, вам до темна обернуться надобно… Да шеи себе не сверните, – зловеще прошептал он вслед…

Кое-как выбравшись из кустарника, Титамир глянул вниз и недоуменно нахмурился: прямо под ногами лежала словно вдавленная в землю гигантская пластина округлой формы. Начиная от центра к краям полустертой вязью тянулись непонятные символы, причем к концу насечки на сером камне становились все более мелкими и существенно отличались от остальных формой и положением. "Словно чья-то чужая рука много лет спустя закончила этот узор", – подумал Титамир, осторожно ступая вперед. За спиной раздались проклятия, затрещали кусты, и на круг вывалились Владий с Миробоем, так же, как и он сам, ошалело уставились себе под ноги.