Надежда Ожигина - Путь между

Разбудила его боевая суета затихшего было лагеря, азартные вопли и беспорядочные метания по площадке.

— Факелы! — орал не своим голосом Эй-Эй. — Факелы в хворост!

Затрещал заботливо приготовленный сушняк, неверное пламя осветило поляну, выхватывая из темноты уродливый шрам Эйви-Эйви, суровые лица виленов, готовых к смертной битве, заспанную, полную недоумения физиономию Санди.

— В чем дело? — закричал король, обращаясь к кому-то наугад.

— Воркхи, господин! — завопил прямо в ухо Майкель, самый молодой из четверых. — Целая стая, будь им неладно!

Словно в ответ раздалось грозное рычание и алчное похрумкивание. Мелькнула неразличимая в темноте тень, свистнула стрела.

— Попал или не попал? — пробормотал шут, любовно лаская тетиву.

— Беречь стрелы! — скомандовал преобразившийся Эй-Эй.

Куда подевалась его развязная манера говорить и вечная пьяная муть в бесцветных глазах? Собранный и решительный, он напоминал скорее полководца перед решающей битвой, чем страдающего похмельем попрошайку. Но король лишь махнул рукой, устав удивляться и решать неразрешимые вопросы.

Один из подстреленных воркхов упал за черту костров. У него оказалась волчья голова с сильно выступающими вперед рыками и тело, схожее с тигриным, если Денхольма не подводила память о собственном зверинце. Ярко-рыжие полосы отражали неверный свет факелов, алчные изумрудные глаза медленно угасали.

— У тебя есть заклинание, способное уничтожить любую нечисть! — закричал король проводнику.

— Это не нечисть! — возразил Эй-Эй, подбрасывая хворосту. — Это существа из другого мира, прошедшие сквозь Дыру. Непонятные, но вполне живые. Они служат Великой Тени.

И король вспомнил один из барельефов в Итанорском Храме Тьмы: вылитая подбитая зверушка, только раза в два побольше.

— Отойдите к скале! — приказал Эйви-Эйви. — Стреляйте только в тех, что будут прыгать в костры. И тихо! Не дышать, молчать, если жизнь дорога!

Денхольм не успел возразить. Крестьяне оттащили его под каменный навес, с надеждой и испугом поглядывая на Эй-Эя. Проводник скинул плащ, спрятал бесполезную книгу. Встал, раскинув руки над костром, напрягся… И внезапно над лагерем пронесся тягучий, пронзительный то ли рев, то ли рык, вплетая в себя ярость и обиду потревоженного в своем логове зверя.

Тьма за огненным кругом ответила согласным свирепым воем десятков глоток, придвинулась, наседая… Новый грозный рык заставил тени отпрыгнуть на несколько уардов, заскулить просяще, жалобно…

— Он что, тоже воркх? — не выдержав, воскликнул любознательный Санди. — Как это…

Мощная рука Дикса заткнула ему рот как раз в тот момент, когда рассвирепевший Эйви-Эйви обернулся. Хищно, всем телом, готовым к прыжку. И королю захотелось слиться со скалой, раствориться, исчезнуть, лишь бы не видеть этих алчных изумрудных глаз, не слышать плотоядного почмокивания…

Мелькнула тень, нацелив когти в горло отвлекшегося проводника, но стрела Майкеля оборвала смертоносный порыв. Эй-Эй глухо заворчал, зашипел и рявкнул так, что стая кинулась наутек, обиженно подвывая. С недоброй усмешкой, больше похожей на звериный оскал, проводник повернулся к ним, силясь отыскать пронзительно-зелеными глазами нарушившего запрет. Король прикрыл собой шута и выставил меч. Санди за его спиной приготовил ножи…

— Я… не воркх… — мучительно выговаривая по буквам ставшие непривычными слова, выдавил Эй-Эй. — Я… не… воркх… человек… Я… человек. Человек. Перекати-поле… — и рухнул возле угасающих костров.

— Ну и слава Светлым Богам, — с облегчением заметил Дикс. — Силен, однако, мужик! Вот у нас ведун был, так тот после разговора с воркхами трое суток вспоминал, кто он такой на самом деле! А вы, сударь! — упрекнул он Санди. — Как малое дитя, в самом-то деле! Сказано вам: молчите, коли жизнь дорога. Так нет же!

— Что это было? — потрясенно спросил шут, покорно принимая упреки.

— Ничего, — удивился крестьянин. — Обошлось малой кровью. Поговорили и разбрелись кто куда. Городские вы, видать, господа, неженки. Про воркхов, поди, и не слыхали, — догадался он наконец. — Эти твари здесь давно шастают, вот и нашлись смельчаки, заловили пятерых. С помощью нехитрой магии языку обучились. Они животины-то понятливые, им только доказать надо, что добыча досталась вожаку. Беда в том, что речь у них проста: что на уме — то на языке. Надо самому до печенок стать воркхом, тогда поверят. А вас, сударь, он в таком состоянии запросто разорвать мог. Да еще и сожрать половину!

— Ну это мы бы посмотрели, кто кого, — пробормотал возмущенный шут.

А короля осенило:

— Так вот почему он нам тогда ни слова не сказал! А я все голову ломал. Ведь крикнул бы — и цел остался. А он воркхам зубы заговаривал! Вполсилы. Вполдуши. Заставляя задуматься, остановиться. Мгновения жизни нам покупал!

— Сильный у вас проводник, — покивал головой наемного смущенный странным монологом крестьянин. — По всему видать, из Зоны, повезло вам, господа хорошие.

— В чем же, по-твоему, наше везение? — уточнил недоверчивый Санди.

— Толком не знаю, миловали Боги, — почесав затылок, не стал врать Дике. — Старики говорят: «Встретишь Человека из Зоны — скинь на него свои беды. Все, что соберет, — к Проклятой Башне унесет, тебе же легче станет». Давайте-ка спать, судари, ночь короткая, утро за горой просыпается.

— А… эти? — осторожно огляделся король.

— Воркхи теперь дня два не появятся: слово вожака для них закон. Хорошо бы дружок ваш за это время очухался. Не можем же мы тут вечность торчать, хозяйство ждет, дом опять отстраивать надо…

Крестьяне обстоятельно и без опаски устраивались на ночлег, обходя широким кругом так и не пришедшего в сознание Эйви-Эйви. Король рискнул приблизиться к проводнику и с неожиданной для самого себя заботой укрыл теплым плащом. Майкель палкой пододвинул кружку с водой, потом вокруг Эй-Эя провели тройную черту, посыпали порошка.

— Если очнется оборотнем поганым — не вырвется, — сухо подытожил Дике. — А пить ему в любом разе захочется.

…Они проспали до полудня, так сладко и безмятежно, словно Боги даровали им бессмертие. Разбудил короля дразнящий запах горячей еды с привкусом каких-то горьких трав. Открыв глаза, он первым делом глянул в магический круг. И подскочил.

В центре тройного кольца сидел Эйви-Эйви. Рядом горел костер, над костром в котелке булькало аппетитное варево. Проводника знобило. Его трясло так, что кружка с целебным отваром прыгала в ослабевших руках и стучала о зубы, расплескивая волшебную влагу.

Кругом все спали.