Михаил Попов - Богатырь - не звание! (СИ)

— Шуткуешь что ли? Так это ты зря. Я думал по-хорошему разойдемся.

— Конечно разойдемся, — Маргаст вызывающе положил руку на рукоять меча. — Брать-то у нас нечего. Нищие мы.

— Ага! — согласился мужик. — По одежке и коням, оно и видно. Только ты это брось.

Он махнул рукой и тут же в землю перед сапогом Маргаста вонзилась дрожащая стрела.

— Видал? — спросил мужик.

— Видал, — согласился Маргаст. И чуть повернув голову в сторону Василия шепнул одними губами. — Лучников пятеро, их я возьму на себя. Задними коняжки займутся. Передних осилишь?

И не дожидаясь ответа богатыря, колдун смазанной тенью метнулся в густые кусты. Почти сразу оттуда донесся сдавленный вскрик.

Выхватив мечи, Василий ураганом налетел на растерявшихся разбойников. Видно очень давно не попадалась татям жертва способная оказать сопротивление. Бросая дубины и вилы, мужики с криками убегали в спасительный лес. Только трое, во главе с разговорчивым главарем, попытались спасти положение.

Окружив богатыря, разбойники настороженно следили за каждым его движением карауля момент, когда можно будет безнаказанно вонзить длинный нож в белоснежное горло. На их беду, ни один не был знаком с воинской выучкой. Притворно опустив мечи, Василий дождался, когда обрадованные мужики безоглядно бросятся на испугавшуюся жертву. И только они это сделали, остро отточенные клинки, полыхнув на солнце впились в незащищенные тела.

Распаленный короткой схваткой, Василий молниеносно развернулся, но все было кончено. Подземные кони, с аппетитным хрустом, разрывали нечто брызжущее кровью. Только с большим трудом в этом нечто можно было узнать человеческое тело. Еще несколько тел, с оторванными руками и ногами валялось у конских ног.

Из кустов, стряхивая с лезвия багровые кровавые капли вышел Маргаст.

— Даже неинтересно, — бросил он в ответ на невысказанный вопрос богатыря. — Мужичье. Хоть бы немного посопротивлялись.

Он бросил нож в ножны. Внезапно его взгляд остановился на противниках Василия.

— Глянь-ка, а этот еще живой.

Живым оказался все тот же разговорчивый мужик. Не обращая внимания на его стоны, колдун ткнул носком сапога в рассеченный ударом Василия живот.

— Давно здесь промышляете? — спросил Маргаст. — И не боязно, почти у стен Новгорода?

— Стервятник вас достанет! — корчась от непереносимой боли, прошипел мужик. — Никто не смеет безнаказанно трогать его людей.

— Ну-ну, — беззлобно усмехнулся Маргаст. — Пусть приходит. И его приласкаем.

Потеряв интерес к разбойнику, Маргаст свистнул коня. Тот нехотя оторвался от лакомства но все же подошел к хозяину.

— Хватит время терять, — сказал Маргаст богатырю. — Новгород ждет.

— А далеко еще до него? — полюбопытствовал Василия садясь в седло.

Не ответив, Маргаст, пришпорил коня. Проехав с полсотни шагов, колдун остановился поджидая Василия.

— Вот он, Новгород! — торжественно указал Маргаст. — Сам посмотри, далеко-ли.

У богатыря захватило дух. Лес расступился, и вдалеке, за широкой полноводной рекой, выросли, словно из-под земли, высокие бревенчатые стены Нового Города.

Глава 22

Уплатив мыто подозрительным стражникам, спутники въехали в широкие городские ворота. После белоснежных каменных стен Киева, Новгородские бревенчатые казались низкими и хлипкими. И только проезжая ворота, богатырь по достоинству оценил толщину этих стен. Да уж, этот город, пожалуй, нельзя назвать легкой добычей, уважительно подумал Василий.

В остальном, Новгород не сильно отличался от Киева, и от других городов русских. Разве что в Киеве домов каменных поболе. А так, такие же узенькие улочки, базары, такие же люди. Василий мог поклясться, что вон та улочка, откуда доносится кислый запах выделываемых кож, называется кожевенная, а с которой доносится веселый звон железа о железо — кузнечная.

Маргаст остановился возле ворот корчмы. Ничем не примечательной, разве что выглядела чуть почище тех, что уже оставили позади.

Бросив повод подбежавшему мальчишке, колдун важно направился к гостеприимно распахнутым дверям.

Василий догнал его уже на пороге.

— Слушай, а кони мальчонку не покусают? — встревожено поинтересовался он у колдуна. — А то потом шуму на весь город будет.

— Да нет, — успокоил его Маргаст. — Будут смирно стоять в стойле и даже сено с овсом жевать. Если и прихватят, то разве татя какого.

Василий с сомнением покачал головой, но Маргаст уже скрылся в дверях корчмы. Едва ступив за ним следом, богатырь сразу забыл обо всех вопросах.

Густые запахи кухни шибанули в нос едва не сбивая Василия с ног. Рот мигом наполнился голодной слюной, а в животе квакнуло так, что сидевшие неподалеку мужики удивленно обернулись на звук.

Не желая привлекать лишнего внимания, богатырь быстро прошел к облюбованному Маргастом столу. Не успел он присесть на лавку, как рядом вырос благожелательно улыбающийся корчмарь.

— Что кушать изволите, путники? Есть мясо, рыба, птица, жаренное, вареное, копченое, печеное, с травками и без, есть каша рассыпчатая, репа вареная и печеная, вино заморское, брага домашняя, пиво отличное…

— Всего перечисленного, — прервал словоохотливого хозяина Маргаст, — да побольше.

Он запустил руку запазуху и повозившись там, бросил на стол пару серебреных монет.

— А комнату не найдешь, любезный, на пару дней?

— Как не найти? Найду! — еще быстрее затараторил корчмарь. — Для таких солидных гостей, лучшие комнаты отведу.

— Постой, — остановил его колдун. — Не комнаты, а комнату. Одну на двоих.

— Понимаю, — заговорщицки подмигнул корчмарь. — Будет комната.

— Тьфу, пропасть! — выругался Маргаст. — Ты что это такое подумал, гнида? Ты брось эти греческие шуточки! А то я живо тебя…

Он чуть привстал, ухватился за рукоять меча и пристально посмотрел в бегающие глазки хозяина. Бедный корчмарь едва лужу не пустил со страху.

— О, простите, простите, — мелко кланяясь залебезил он. — Я ненарочно. Неудачная шутка. Язык мой — враг мой.

И не переставая извиняться, корчмарь попятился в сторону кухни, отдавать распоряжения кухаркам.

Остывая, колдун тяжело плюхнулся обратно на лавку.

— Не, — все еще возмущался Маргаст. — Каков фрукт, такое подумать!

Они с Василием рассмеялись. Другие посетители корчмы, невольно оглядывались на их оглушительный хохот.

Готовили в этой корчме на славу. Когда Василий, сыто отдуваясь отвалился от стола, на выскобленном до бела дереве остались только груды костей, да пустые блюда с лужицами растопленного масла и жира. Маргаст, раньше него утоливший голод, потягивал дорогое ромейское вино прямо из пузатого, украшенного затейливыми завитками кувшина.