Линн Флевеллинг - Ларец Душ

Наконец, всех на лодках доставили обратно на корабль, и поплыли домой по переливающемуся в бликах луны заливу.

Забрав лошадей из городской конюшни, Алек с Серегилом задворками нижнего города двинулись к дому.

- Ты не против, если мы остановимся на ночлег в Олене? — негромко спросил Серегил.

- Нет, а что такое?

В свете звёзд улыбочка Серегила выглядела слегка бледновато:

- Кое-какие дела, если повезет.

Когда они свернули на Тресковую Улицу, Алек заметил молоденькую бродяжку, которая неуклюже растянулась возле входа в одну из таверн. Поначалу он решил, что она пьяна или даже убита, но затем он заметил, что глаза её широко открыты. Она ещё дышала. Он осадил коня и спешился.

- Что ты делаешь? — поинтересовался торопившийся Серегил.

- Она жива, — Алек коснулся её лба ладонью. — Как тот парнишка, которого мы тогда нашли.

Серегил присоединился к нему и приложил два пальца к её запястью:

- Пульс есть. Это хорошо.

- Эй, вы там! — прикрикнул на них какой-то человек. — Чего это вы собрались делать?

Обернувшись, Алек увидел синий мундир сержанта Городской Стражи, и поглядывал этот сержант на них с очевидным подозрением.

- Мы только что обнаружили её вот в таком вот состоянии, — объяснил ему Алек.

- О, прошу прощения, милорды, — жандарм только заметил, что они хорошо одеты, затем, кинув взгляд на девицу, он покачал головой:

- Пламя Сакора, ещё одна?

- Вы уже видели такое раньше? — спросил Серегил.

Сержант подошёл поближе, но Алек сказал бы, что сделал он это как-то немного нервно.

- Да, по большей части не здесь, а за купеческим кварталом. Это сонный мор, всё верно.

- Сонный что?

- Да какая-то новая болезнь здесь, на всём побережье, — пояснил жандарм, отступая подальше. — Мы тут этого уже вдоволь насмотрелись за мёртвый сезон. Идёт себе человек, идёт, потом вдруг как зашатается, упадёт и лежит. А через какое-то время помирает. Оставьте её. Мусорщики за ней присмотрят.

- Но она же ещё жива, — сказал Алек.

- Этими бедолагами интересуются лишь мусорщики, и иногда дризийцы. Видите ли, эта чума распространяется, хотя люди и не желают говорить об этом, зная, к чему всё может привести.

- К карантину, — кивнул Серегил.

- Да, если наберется достаточно отчётов о таких случаев и поветрие признают официально, весь Нижний Город рискует оказаться изолированным. И, голову даю на отсечение, торгашам этого ой как не хочется. Подумаешь, заболело и сдохло несколько шлюшек и шлюхиных отродий. Оджнако всё уже зашло довольно далеко. А теперь вам двоим лучше убраться отсюда. Да смотрите, не забудьте как следует вымыть руки. Говорят, эта болезнь нечистоплотных.

- Если причина в этом, то не должны ли как раз Мусорщики и дризийцы умирать пачками? — сказал Серегил.

Сержант хмыкнул:

- Мусорщики — племя немытых. Что может убить их, кроме них самих? А у дризийцев есть их бог, он им в помощь. Всё, ступайте. Нечего вам тут делать, милорды.

Серегил вскочил в седо и сделал тайный знак, подмигнув Алеку:

- Всё ясно, ей уже ничем не помочь.

Они медленно двинулись вдоль квартала, давая время сержанту и его людям уйти, а затем повернули назад. Алек взял девушку на руки, а Серегил повёл в поводу лошадей. Они понесли её к маленькому храму Далны, тому самому, куда уже относили раньше мальчишку. Люди, встречавшиеся им на пути, шарахались от них, некоторые делали знаки, отвращающие недуги и болезни.

Они позвонили в колокольчик и через какое-то время к ним выглянул заспанного вида дризиец, который тут же быстренько отворил калитку, чтобы они смогли внести несчастную внутрь.

- Много таких у вас? — спросил у дризийца Серегил, когда они вошли в храм.

- Вчера принесли мальчика, но я слыхал, что были и ещё, — отвечал тот.

Он забрал девушку у Алека и повёл их через центр храма с каменным алтарём с резными снопами и фруктами в одно из задних помещений. Совсем юный парнишка с темными волосами и темноглазый лежал там на соломенном тюфяке, безжизненно уставившись в потолок.

Храмовый служка постелил для девушки соломенный тюфяк и накрыл несчастную одеялом.

- Я бы хотел поговорить с настоятельницей, Брат, — сказал ему Алек.

- Да, конечно, милорд.

Тот ушёл, а минуту спустя к ним присоединилась настоятельница, с которой они уже беседовали в прошлый приход сюда.

- Она из одного дома с Улицы Хека, — сказала женщина, склонившись над новой пострадавшей. — Я несколько раз исцеляла ее от разных обычных недугов. Думаю, такой исход для неё даже во благо, по сравнению с тем, что вообще могло её ожидать.

- Быть может, Вы и правы, — Алек достал кошелек, висевший у него на поясе, и протянул пару свеженьких серебряных сестерциев.

Дризийка взяла их с усталым вздохом:

- Да благословит Вас Создатель за Ваши доброту и милосердие.

- Как давно здесь этот мальчик? — поинтересовался Серегил.

- Его мать принесла его мне пару дней назад.

- Вам известно, кто он такой?

- Да, сын свечника, Теус.

- И что же, Вы без всякой опаски имеете дело со всеми этими людьми? Без рукавиц. Без специальных птичьих масок с целебными травами?

- Мне не пришло в голову сделать это, когда ко мне принесли первого из них, — объяснила настоятельница. — К тому времени, как начали поступать остальные, я была почти уверена, что это не передается путём простого контакта.

- Жандарм, которого мы только что встретили, сказал совсем другое, — отозвался Алек. — А кое-кто из людей, встречавшихся по дороге, смотрел на нас так, словно мы разносчики чумы.

- У меня тоже начинает складываться такое ощущение, — ответила она. — Однако же Вы, юный господин… Вы-то сами принесли её сюда не думая, что это опасно?

- Так же, как и Вы, Сестра. Мы уже сталкивались с этим прежде, я не заразился.

Она похлопала его по руке:

- У вас добрые сердца, милорды, раз вы не прошли мимо этой девочки.

- Все мы под оком Всевышнего, Сестра, — отвечал Алек.

- Вы далнианец? — подивилась она.

- Меня воспитывали в этой вере.

- Это же здорово! Здесь, на юге, нас не так много. Все эти почитатели луны и пламени могли бы поучиться у нас кое-чему. Да благослови Вас Всевышний, милорды.

- И Вас.

Они проехали по безлюдной Портовой Дороге, затем миновали Морской Рынок. Когда они пробирались по бедняцкому кварталу, лежавшему дальше, Алек вдруг резко крутанулся в седле и натянул поводья, вглядываясь в проулок и развернув коня.

- Что такое?

- Могу поклясться, я только что видел Атре! Он прошёл вон там, под уличным фонарём.

Серегил пожал плечами:

- Здесь неподалёку Улица Корзинщиков и его прежний театр.